Книга Дети волков, страница 96 – Вера Бук

Я отвернулся и пошел обратно в гору, чтобы собрать коз, а мои родители сидели вместе на скамейке и смотрели на закат, как будто они все еще были парой, как и раньше. И на мгновение я подумал, что моя жизнь, вероятно, останется такой же. Я буду жить на этой горе и ухаживать за своими стареющими родителями, пока они не умрут. Даже если все на этой горе – ложь. Фальшивые имена, фальшивые личности. Потому что разве у нас была альтернатива? Куда бы я пошел?

Я собирал коз, но, пересчитав их, понял, что одной из них не хватало. Мое сердце замерло. Я смотрел на опушку леса, вглядываясь в скалы над собой, надеясь вдруг увидеть серый лохматый мех моего волка.

— Бунтарь? – прошептал я, но вокруг не было ни звука. Чтобы лучше оглядеться по сторонам, я забрался повыше по скале. Признаться, я надеялся не столько на то, что найду козу, сколько на то, что замечу знакомого волка. Таким уж я был пастухом.

— Бунтарь?

Я забрался еще выше и вдруг услышал тихий звон одного из маленьких колокольчиков, которые мы надевали на всех в нашем стаде. Одна из наших коз стояла за камнем и смотрела на меня, не подозревая о возможной опасности, а я старался не расстраиваться раньше времени. Я убеждал себя, что она просто слишком далеко отошла от стада и заблудилась в осыпях. Я поднял ее на руки, и она заблеяла, испуганная тем, как я неуверенно раскачивался на камнях. Успело стемнеть, так что я шел очень осторожно. Мне нельзя было ломать ногу, потому что тогда некому будет присматривать за всеми.

Я был так сосредоточен на поиске безопасного прохода, блеянии козы и звоне ее колокольчика, что заметил шум, только когда уже почти дошел до стада. Едва осознав, что слышу гул мужских голосов, я удивленно замер. В том месте, где находилось наше поселение, появился проблеск света, и я не сразу понял, что источником света было не заходящее солнце, окрасившее хребты гор в сверкающий красный. Тот свет был беспокойным, мерцающим, и он означал только одно – огонь.

Коза выскользнула из моих рук и с громким блеянием упала на спину, затем вскочила и с визгом унеслась прочь, а я бросился в противоположном направлении. Огонь! В нашем поселении! А я оставил маму и папу сидеть на скамейке перед домом! По пути вниз я несколько раз сгибался пополам, пытаясь перевести дух, но сразу продолжал бежать дальше, не обращая внимания на боль. Теперь я видел все отчетливо: искры летели с крыши часовни и из двух хижин тоже. А между дымом и пламенем мелькали фигуры, и их было гораздо больше, чем должно было быть в Лестнице Иакова. Пьяные крики чужаков доносились до меня вперемешку с криками жителей поселения, призывающих чужаков остановиться и побуждающих помешать чужакам поджечь все поселение. Я спрыгнул с последнего валуна, и лодыжку пронзило острой болью, но я отмахнулся от нее и продолжил бежать к поселению. Вдруг откуда-то раздался выстрел, а затем крики людей стали громче. Я держал рукав перед лицом, чтобы защититься от дыма, пробираясь сквозь дым и хаос к нашей хижине. Среди прочих я отчетливо расслышал резкий и высокий крик и сразу понял, что кричала мама. Она не издавала ни звука в течение десяти лет и всегда сидела безразлично и безучастно, но теперь она кричала. По телу пробежал озноб паники. Я побежал со всех ног. С задней стороны нашей хижины, где находился загон для коз и крольчатник, валил дым и виднелись красные огоньки распространявшегося жара.