Книга Дети волков, страница 25 – Вера Бук

— Что ж, Иессей. – Она облокотилась на сложенные руки.

Я хотел сказать ей, что сочинение было для меня слишком личным, чтобы зачитывать в классе.

— Я бы хотела обсудить с тобой несколько вещей.

Но ведь это было всего лишь сочинение о глупом лесе. Неужели она не понимала, насколько оно могло быть личным?

— Во-первых, мне кажется, что, возможно, наша школа тебе не очень подходит. – Она обвела взглядом классную комнату. – Твоя успеваемость, особенно по немецкому языку… Мне кажется, что тебе может быть скучно на уроках.

У меня дернулся глаз. Я понимал, что мое лицо наверняка до сих пор выглядело побитым. С чего фрау Бендер решила, что мне скучно на уроках?

— Я изо всех сил стараюсь заниматься с каждым в соответствии с его возрастом и способностями. – продолжала она, – но мне кажется, что моих сил недостаточно, чтобы совмещать занятия с тобой и с семилетней Айрин, которая только учится читать. Вот я и хотела предложить тебе перевестись в Францисканскую среднюю школу. Она слишком далеко, чтобы ездить туда каждый день, но мы могли бы договориться, чтобы тебя приютили в городе на неделе, например, в какой-нибудь семье. Что думаешь? Еще есть частная школа-пансион. Она расположена немного дальше, и, как правило, обучение в ней дороже, но зато там есть программы поддержки для молодых людей… ну, таких молодых людей, как ты.

У меня в ушах зазвенело. Таких молодых людей, как я? Да где их вообще найти? Слова «средняя школа», «город», «частная школа-пансион» и «программы поддержки» проносились у меня в голове. Я не имел ни малейшего понятия, где находились средняя школа или пансион.

— Я буду рада помочь с формальностями. Чтобы перевод и финансовую поддержку одобрили, очень важно подать документы вовремя. Единственная проблема в том, что у меня нет ваших документов. Ни твоих, ни Ревекки. Такое ощущение, будто вас в школу вообще не зачисляли!

Фрау Бендер вопросительно смотрела на меня. Между ее бровями появилась складка, словно внезапная трещина в безупречном снежном покрывале. Такие иногда образовывались в горном массиве, разрывая снежный покров, думал я. Мысль о горах, о чем-то хорошо знакомом придала мне уверенности.

— Мне не скучно, – наконец ответил я. Фрау Бендер посмотрела на меня, и я вдруг понял, что вопрос о средней школе вовсе не был вопросом. Фрау Бендер задавала только те вопросы, на которые был единственно верный ответ.

«Хочешь зачитать свое сочинение, Иессей?»

«Останешься на минутку, пожалуйста?»

«Тебя бы приютили в городе на неделе, например, в какой-нибудь семье. Что думаешь?»

— Нет, – пролепетал я.

— Что «нет»? – раздраженно спросила фрау Бендер.

— Простите, я не могу уехать в город. – Я собрал рюкзак, встал, уговаривая себя идти к двери обычным шагом. Внезапно я задался вопросом, а не лучше ли было сказать, что я не хочу ехать в город. Ведь мой ответ можно было понять двояко, а фрау Бендер наверняка предположила, что меня держат в поселении против моей воли.

— Иессей, пожалуйста, подожди. Мы еще не закончили. Насчет Ревекки…

Я продолжил стоять.

— Я беспокоюсь за нее. Она так внезапно вчера ушла. Если она заболела или ей что-то нужно… Я не знаю, как хорошо о вас заботятся там, наверху.

Там, наверху. Она имела в виду гору. Фрау Бендер тоже разделяла «здесь» и «там». Проводила черту между «собой» и «нами».