Книга Дети волков, страница 22 – Вера Бук

Я щелкнула на вложение к письму, открыла фотографию и увеличила ее до размеров лица реального человека. Фотография отличалась от той, что висела в моей комнате, – девушка на ней не улыбалась. Я тщетно вглядывалась в черты лица, стараясь найти сходство с лицом моей лучшей подруги детства. С тобой, Джули.

Я все еще пыталась найти серийного убийцу, хоть полиция и твердила мне, что серийные убийцы придерживались одной схемы во всех своих преступлениях. Но закономерности не было, сколько бы я ее ни искала. Как и свидетелей. Женщины и девушки, чьи дела мне удалось собрать, были слишком разными: одни старше, другие моложе, одни светловолосые, другие – нет. Они пропадали в разное время суток и в разных районах. У некоторых был взбалмошный нрав, другие были склонны к суициду, и да, большинство из них планировали отправиться в поход, прежде чем бесследно исчезнуть. Я знала, что оснований для охоты на серийного убийцу не было. Но у меня не оставалось другого выхода, кроме как верить, что ваш убийца все еще был на свободе, а значит, продолжал похищать людей и все еще мог совершить ошибку, которая поможет мне найти его, пройти по следам, оставленным им на месте новых преступлений. А что мне оставалось, Джули? Смириться с тем, что похитивший тебя маньяк так и останется на свободе? Или поверить в страшилку о том, что лес съедает непослушных детей?

Свет зазвонившего мобильного около клавиатуры отвлек меня от размышлений. Пришло сообщение от Саймона. Он планировал устроить вечеринку по случаю новоселья и приглашал меня. Только я успела написать: «Привет, Саймон! Хорошо», – как лифт резким писком возвестил о прибытии редакторов. Я не знала, сколько было времени, поэтому поспешно нажала «отправить», забыв уточнить детали, потом распечатала новость о Джине Бейлер, открыла местный раздел газеты и наугад отметила новостную статью. Я не успела просмотреть все газеты, а мне нужно было хоть как-то показать окружающим, что я все утро работала. Пока я просматривала следующую газету, офис постепенно заполнялся людьми. В семь было запланировано совещание, на котором обычно обсуждались главные новости и распределялись задания. Я схватила газету и стопку распечаток, первой из которых лежала новость о пропаже Джины Бейлер, и поспешила к стеклянному кубу переговорной, расположенному по центру зала.

— Принести кому-нибудь кофе? – спросила я, кладя на стол результаты своих трудов. На меня посмотрели с недоумением. Только тогда я поняла, что всем уже принесли кофе из пекарни через дорогу. В центре стола также лежал пакет со свежими круассанами, число которых наверняка совпадало с числом кофейных стаканов.

— У нас уже все готово, – ответила Лена, одна из редакторов. Я продолжала стоять неподвижно. – Что-то еще?

Я вышла из комнаты и закрыла за собой стеклянную дверь.

Я готовилась провести всю вторую половину дня в офисе, понимая, что меня наверняка не возьмут ни на одну съемку за его пределами. Можно было бы оправдаться тем, что я не ладила с коллегами (примером тому служила недавняя ситуация с кофе и круассанами). Но на самом деле меня перестали брать на выезды после одного случая, когда я, по словам окружающих, «превысила свои полномочия».

Имелся в виду репортаж, в ходе которого я расспрашивала пятидесятилетнюю Риту Кнельс о смерти ее семидесятишестилетнего мужа. Я сомневалась в версии о том, что ее муж умер, споткнувшись о причал на озере, отчасти потому, что разузнала немного больше о прошлом фрау Кнельс. Мне казалось, что именно этим должны были заниматься в «Региональных расследованиях», а не пережевыванием статей бульварной прессы.