Книга Дети волков, страница 18 – Вера Бук

— Господин Зоммер, вы не понимаете. Все не так, как в прошлый раз. Ученики, о которых я говорю…

— В прошлый раз? – перебил он меня. – Насколько мне известно, ранее вы не менее пяти раз звонили директору Росс, чтобы сообщить об учениках, у которых, по вашему мнению, были проблемы с родителями.

Я хотела было возразить, но замерла в раздражении, склоняясь ближе к окну. Иессей прошел мимо ворот школы, держа за руку маленькую девочку. Раньше я никогда не видела ее в деревне. Она шла босиком, в рваном платье, а черные густые волосы торчали в стороны спутанной копной. Она была похожа на дикую версию «Момо»^[8] Михаэля Энде. Я поспешно вытерла запотевшее от моего дыхание стекло. На вид ребенку было не меньше восьми-девяти лет, а значит, она уже должна была ходить в школу. Откуда она вообще тут взялась? Иессей тем временем наклонился к девочке и показал на школьный двор.

— Поверьте мне, фрау Бендер.

Я вздрогнула от его внезапной фразы. Я успела забыть, что все еще разговариваю с ним по телефону.

— Вы приехали в мирный регион. Если бы кто-то действительно устроил беспорядки в вашей школе, это был бы первый акт насилия в истории деревни, – рассмеялся он. Глядя на Иессея, мне подумалось, что директор оказался на удивление наивным человеком. Разбитое лицо мальчика было живым опровержением его слов. Мирный регион? Не смешите меня! Может быть, тут не регистрировали крупных преступлений или бесчинств, слухи о которых вышли бы за пределы деревни. Но директор не знал о реальных актах насилия за закрытыми дверьми школы и в укромных закутках ее двора.

— Да, – соглашаюсь я, лишь бы закончить бесполезный спор. – Благодарю вас, господин Зоммер.

Я положила трубку и поспешила на улицу, но Иессей и странная девочка уже ушли.

Иессею не было никакого дела до красивого цветка, который я ему нарисовала. Он думал только о Ревекке.

Ревекка, Ревекка, Ревекка.

Да кому она вообще была нужна? Мы прекрасно сами справлялись: мой папа, Иессей и я. Но Иессей этого пока не понимал. Он так привык к Ревекке, что начал вести себя как собака, потерявшая хозяина. Собака на длинном поводке, привязанном к колышку. Наш поселок на вершине холма был тем самым колышком, а поводок тянулся до самого Альменена. Поэтому Иессей мог добежать только до окраин деревни, а потом лишь скулил и тянул за веревку.

— Эдит, может, она пошла туда? Ты не помнишь? Или туда?

Иессей знал насколько длинный у него поводок. Он знал, как далеко ему разрешено уходить. Он просто не знал, где Ревекка.

Ревекка, Ревекка, Ревекка.

Когда мы, наконец, возвращались домой, он бежал по холму так быстро, что я не успевала за ним. Вообще-то я тоже быстрая, но у Иессея ноги длиннее, чем у меня. И шаги у него длинные, словно у аиста, и быстрые. На самом деле, я успела представить, как мы с ним медленно пойдем в гору. Я бы с удовольствием взяла его под руку. И мы бы шли по лесу вот так, рука под руку, взяли бы с собой Бунтаря. Иессей снова положил бы голову ему на живот, а я легла бы рядом с ним в ореоле солнечного света, а он подарил бы мне браслет. Похожий на тот, что он подарил Ревекке.

Но вместо этого Иессей пытается как можно быстрее добраться до дома Ревекки.

Он стучится в дверь к маме Ревекки. Наверное, он вел себя так глупо от беспокойства. Что Ревекке делать в доме ее матери вместо занятий в школе? Но Иессей все равно постучал в маленькую покосившуюся дверь. Ответ последовал не сразу. Наверное, мама Ревекки сначала встала с пола и только потом открыла дверь и воззрилась на нас. У нее было одутловатое, недружелюбное лицо, волосы закрывали лоб, а от тела исходил неприятный запах. Полдень уже наступил, а мама Ревекки после обеда всегда делала вид, что закончила всю необходимую работу, и пила шнапс.