Книга Дети волков, страница 15 – Вера Бук

— Так, я хочу знать, что именно произошло на перемене, – сказала она. Я внимательно посмотрел на одноклассников. Пока я был в туалете, промывая ушибы, у них было достаточно времени, чтобы напасть на Ревекку. Сердце сжалось от беспокойства и провалилось к желудку. В голове возникли образы, как Ревекку утаскивают куда-нибудь и запирают. Но все молчали. Фрау Бендер скрестила руки на груди.

— Хорошо, я спрошу конкретнее, – продолжала она. – Где Ревекка?

Никто не отвечал. Как обычно, когда нужно было сказать что-то действительно важное, когда им, вечно кричащим глупости, давали шанс встать и высказаться, все как один сидели, захлопнув рты.

Наш мир поделен на слои, которые лежат друг на друге, как этажи в доме. Границы этих слоев можно определить по деревьям и кустам, которые растут на каждом из них. Например, в самом низу, куда Иессей и Ревекка ходят в школу, расположились поля и фруктовые деревья. Над ними – лес, где некоторые деревья высотой достигают тридцати метров. И чем выше поднимаешься, тем становится холоднее воздух и ниже деревья, пока на самом верху не остаются только деревья и кусты с меня высотой.

Чтобы добраться из деревни до нашего поселения, расположенного на высоте тысяча восемьсот метров над уровнем моря, нужно пройти через все эти зоны. Я запомнила, что отсчет высоты нашего мира ведется от моря, но мне кажется странным, что люди решили считать от чего-то столь далекого. Я никогда его не видела и не могу сказать, действительно ли оно красиво. Однажды, когда в нашем корыте собралось много дождевой воды, папа попробовал показать мне, на что похоже море. Он наклонял корыто то в одну, то в другую сторону, отчего вода плескалась туда-сюда: шлеп-шлеп-шлеп. Папа сидел и тряс корытом все сильнее. Он рассказал, что море может не только шлепать, но и шуметь. Как листва на деревьях. Он зашипел, подражая шуму волн. Рассказал, что на берегу всегда много взрослых и детей. И все шумят и кричат. А из-за того, что море не любит шум, оно хватает детей и утаскивает их на глубину, и они там тонут. Я сидела очень тихо, но мой папа все равно схватил меня за голову, чтобы показать, какого это – тонуть. Он толкнул меня в ледяное корыто и держал под водой, как бы я ни брыкалась, ни кашляла и ни хрипела.

— Вот что значит быть на море, – сказал папа после того, как отпустил меня. – Ты должна быть счастлива, что живешь на горе.

С людьми все немного сложнее, чем с растениями, но и с ними станет все понятно, если представить, что человек относится к тому слою, где ему нравится больше всего. Взять, к примеру Иессея. Ему комфортнее всего в лесу. А мой папа любит находиться в нашем поселении. Ему там настолько комфортно, что он не готов сдвинуться ни на метр вверх или вниз. Поэтому, если нам что-то нужно в Альменене, то мы просим Иессея. Даже когда у папы сгнил зуб, его не смогли уговорить спуститься в город, чтобы пойти к врачу. Мой папа, он как пробка в воде, все время всплывает, как бы его ни пытались столкнуть вниз. В тот день он просто привязал себя одной рукой к скамейке и велел мне принести из сарая плоскогубцы. Потом он показал на свой гнилой зуб и сказал мне:

— Врачи – это глупость, Эдит. Мы с тобой сами справимся. Ты и я.

А еще он сказал, что я должна привязать его вторую руку к скамейке на всякий случай. Вдруг он вырвется и ударит меня, пока я буду его дантистом. Оказалось, что нужно очень много сил, чтобы вырвать зуб изо рта. Мне пришлось упереться ногой в скамью, к которой мой папа был привязан, как распятый Иисус. Но я сильная. И когда зуб, наконец, поддался и оказался у меня в плоскогубцах, я отшатнулась назад и с размаху упала на попу – вот как крепко держался гнилой зуб. Мой папа был прав. Врач – это полная ерунда, как и школа. Мы и сами справимся с ним. Он и я.