Книга Дети волков, страница 161 – Вера Бук

Живот пронзила острая боль, когда я выхватила осколок из-за резинки штанов и вскочила на ноги. Он удивленно открыл глаза и рот и вскинул руку, чтобы защититься, и я смогла задеть лишь его предплечье, так и не дотянувшись до горла. Кожа под осколком разорвалась от запястья до локтя. Он вскрикнул и отшатнулся назад. Он этого не ожидал. Я выбросила руку вперед, чтобы снова вонзить стекло ему в грудь, в горло. Но на этот раз он заметил движение и схватил меня за руку. Он крепко держал мою руку, выворачивая, и пытался вырвать осколок, а я отбивалась руками, ногами, зубами. Я кусалась, а он продолжал кричать:

— Ревекка! Ревекка, успокойся!

Но я не успокаивалась. Гнев и отчаяние ослепили меня, и я продолжала сопротивляться, даже когда он завел руку мне за спину так сильно, что я могла стоять лишь согнувшись, и каждое движение причиняло боль.

— Черт, успокойся уже, девочка моя!

Девочка моя. Я не его девочка! Я не его ребенок! Не его милая!

— Я хочу тебе кое-что предложить! Пожалуйста, успокойся уже! – кричал он.

Я перестала дергаться, потому что вывернутая рука болела так, что хотелось кричать, а он уже давно забрал у меня осколок. Я слышала, как он упал на пол, и больше не видела его. Мое оружие исчезло. Мое единственное оружие!

— Я не хочу делать тебе больно, милая! Но ты должна быть благоразумной, иначе я не смогу помочь тебе. Все это большое недоразумение.

Недоразумение. Я дышала, задыхалась. Рука болела. Пирог поднимался к горлу. Недоразумение!

— Тебя не следовало втягивать! Люди сложны. Все мы совершаем ошибки. Но главное, что мы держимся вместе, правда же? Тогда один человек может помочь другому выбраться из затруднительного положения. Я выручу тебя, Ревекка, а ты выручишь меня, разве не так мы должны поступать?

Я не ответила, но и не сопротивлялась, и он ослабил хватку на моей руке. Боль осталась. Кажется, он вывихнул мне плечо.

— Никому другому я бы не предложил подобного, – продолжал он. – Не только потому, что для меня ты дороже всех остальных – надеюсь, ты это уже знаешь. Но и потому, что никто, кроме тебя, не сможет исполнить обещание, Ревекка. Вы, дети из Лестницы Иакова, умеете молчать. Это все, что тебе нужно сделать: вернуться домой и никому не рассказывать о том, что с тобой произошло. Даже своей маме или Иессею, ты понимаешь?

Он еще больше ослабил хватку, очень осторожно. Хотя он не знал, как я отреагирую. Ведь я до сих пор ничего не сказала. Молчание – да, похоже, я и правда умела молчать. Хоть что-то, раз уж во всем остальном я терпела лишь неудачу. Он успокоился, поняв, что я больше не дергаюсь и не пытаюсь шагнуть к нему. Он не хотел причинять мне боль. Странно, но я ему действительно нравилась.

— Пообещай мне, Ревекка. Дай честное слово. К счастью, ничего страшного не произошло. Правда ведь? Ты же сможешь вернуться домой и забыть обо всем?

Из моего горла вырвались тихие рыдания. Неужели он говорил серьезно? Забыть обо всем? Да как у него язык повернулся сказать, что ничего плохого не случилось? Все это случилось со мной! Рыдания накатывали, вырывались из меня, как очень быстрая икота. Я ничего не могла с ними поделать.

— Ревекка, пообещай мне! – настаивал он. Торопливо, умоляюще. – Если ты пообещаешь молчать ради меня, тогда я смогу тебе помочь!