Книга Торговец цветами, страница 329 – YeliangHua

Он мягко прошёлся пальцами по волосам Чу, и, намотав шелковистую прядь на указательный палец, потянул — так, что балетмейстер вынужденно подался вперёд.

Он не сопротивлялся, потому что понятия не имел, что Вэйюй собирается делать дальше.

Было ли что-то, чего он не отдал бы Мо Жаню с готовностью? Имело ли значение то, как грубо или жестоко с ним мог обойтись парень, если сам Чу Ваньнин знал, что его сердце уже безвозвратно потеряно, а сам он — лишился всех иллюзий и чаяний?

Мо Жань был его учеником, и ещё шесть лет назад Ваньнин верил, что того ожидает прекрасное будущее, недоступное ему самому в силу проблем со здоровьем. Ему так хотелось, чтобы мир увидел Вэйюя таким, каким видел его он сам: искусным танцовщиком, способным покорить любую сцену.

Чтобы окружающие восхищались им так же, как делал это он сам…

Чу Ваньнин жил ради этого, он готов был продать собственную душу за это. Обменять собственное счастье на чужой успех.

Он влюбился в своего талантливого ученика — и слишком поздно понял, что эта любовь погубит их обоих. Будет тянуть их на дно, обратит всё в прах — и, если ему самому было уже всё равно, то Мо Жань… на весах было его будущее.

Чу Ваньнин любил Вэйюя слишком сильно, чтобы позволить себе разрушить его карьеру, желать ему сломанной судьбы. Чудом было то, что тот вернулся в постановку, и снова танцевал.

Кем был балетмейстер, чтобы позволить себе закрыть на это чудо глаза?

Он верил в парня — и в то, что сцена подарит ему куда больше, чем когда-либо сможет дать он сам. Да и что мог он дать Мо Вэйюю такого, чтобы тот забыл о нём и вернулся на сцену?..

“Ваньнин, мне было больно осознавать, что ты прогоняешь меня. Ты был единственным, кто удерживал меня в рассудке все это время. Если бы не ты… я давно превратился бы в чудовище…”

Мо Жань говорил всё это абсолютно серьёзно год назад. Чу казался для него значимым. Единственным, кто ему был когда-либо нужен. Но… сам Чу Ваньнин в это не верил.

Его Мо Жань был достоин любви миллионов… как мог сравниться со всеми этими людьми один Чу Ваньнин?..

Мо Жань сам того не знал, но ему хотелось признания и любви — и Чу Ваньнин был уверен, что любви одного человека никогда не будет достаточно, чтобы его наполнить.

Он прикрыл глаза, ощущая себя разбитым. Позволил Мо Жаню прикасаться пальцами к своим губам, сдавливать их, словно спелые вишни. Приоткрыл рот под давлением пальцев — и тут же почувствовал знакомый терпковатый вкус чужой кожи.

Он был неимоверно зол, что Мо Жань вбил себе в голову, будто ему нужен балетмейстер — но, быть может, в этом была и его вина?.. Он позволял этой иллюзии длиться, эгоистично наслаждаясь моментами близости весь этот год. Позволил себе пригреться в тепле невозможного счастья — на время, зная, что ему всё равно придётся отпустить Мо Жаня, и их отношения не могут длиться вечно.

“Готов лгать, манипулировать… применять силу…” — пронеслось в голове снова.

Мо Жань так зациклился на нём, что перестал осознавать: тем самым он рушит свои возможности. Видеть это было больно. Осознавать, что ты и есть та причина, по которой парень тратит свой потенциал… мерзко.

Чу жил мечтой о блестящих постановках парня — эгоистично позволял этим грёзам себя подпитывать всё это время, когда вечерами лежал в очередном гостиничном номере в одиночестве и не мог заснуть, вспоминая, что ещё год назад Мо Жань бы лежал с ним рядом, и, вероятно, даже обнимал его.