Книга Торговец цветами, страница 276 – YeliangHua

Последней освещенной точкой некоторое время все еще оставалась простертая ладонь будущего императора, как если бы он безмолвно молил кого-то о помощи. Ранее на сцене в той стороне находился его учитель.

Вот только сейчас человека в белом там не было. Вокруг будущего императора разрасталась лишь густая тьма.

В конце концов, он и сам исчез в ней — вместе с постепенно стихающей мелодией, в какой-то момент сменившейся абсолютной тишиной.

3.

Вдруг вся сцена заполыхала алым, словно в одно мгновение наполнившись огнем, дымом и кровью. Звенящий сталью, лязгающий скрипичный мотив слился с отбивающими ритм шагами десятков танцовщиков. В кажущемся воплощенном хаосе на сцене они быстро оказались заключены в полыхающий круг, за пределами которого в багровой дымке подобно многоликому демону кишели темные силуэты.

Скрипичное соло тем временем все ускорялось. В нем слышался молчаливый темный призыв: музыка манила во тьму, звала пересечь пылающую линию защиты. И, если сцена напоминала теперь разверзшийся ад, в котором лишь горстка людей оказалась по счастливой случайности нетронутой пламенем — оставалось вопросом времени, когда кто-то из них сдастся неизбежной опасности, разрушая барьер.

В этот миг на сцену ступил учитель будущего императора. Несколько летучих па — и он устремился прямо в багровую взвесь мглы. Глаза его оставались плотно закрытыми, он совсем не смотрел куда движется — однако каким-то образом чувствовал пространство настолько, что, оказавшись у самого края сцены, молниеносным движением из плие взмыл в перехватывающем дыхание прыжке. На секунду время словно остановило свой ход. Прозрачный шелк его длинных одеяний полоскался в воздухе, скользя по гибкой фигуре словно блики лунного света на воде.

В следующее мгновение мгла плотно окружила его, время от времени блокируя от зрителя — однако он продолжал свой неумолимо прекрасный танец. Его стремительное фуэте больше напоминало вьюгу зимней ночью. Тени медленно отступали под натиском наполненных решимостью движений.

В последний момент все это время продолжавший находиться в стороне Хуа Байнань вдруг заступил за пределы барьера — и с непревзойденным изяществом закружился в фуэте, зеркально отражающем танец его учителя. Вот только там, где его наставник был подобен неудержимому порыву стихии, юноша казался слишком мягким. Отступающая мгла в одну секунду захватила его, и музыка сорвалась на безумную смесь скрипки и глубоких насмешливых барабанных ударов, заставляющих стыть в жилах кровь.

Из плотного кольца адептов Сышэн вырвался вслед за Байнанем будущий император бессмертных. С искаженным до неузнаваемости лицом он упал на колени перед распростертым в клубящейся дымке телом друга, а затем медленно поднял голову, и метнул налитый яростью взгляд в сторону исполняющего танец-заклинание учителя.

Тот продолжал двигаться четко, словно по щелчкам секундной стрелки, то замирая в арабеске, то выходя в точно просчитанное экарте. Движения его были порывисты, полностью вторя нарастающей скорости мелодии: он не останавливался ни на секунду, но при этом не обращал внимания ни на что вокруг себя, словно был действительно слеп.

А затем тьма полностью рассеялась.

На сцене не оставалось больше никого кроме него и недвижимого Хуа Байнаня.