Книга Борись за мою любовь, страница 90 – Мария Манич

Мотает головой, и я вижу, как по её щекам начинают бежать слёзы. Стираю мокрые дорожки пальцами, обхватив её лицо ладонями. Не хочу, чтобы она плакала. Пусть вообще забудет, как это делается. Её лицу так идёт улыбка. У неё потрясающий смех и звонкий голос, когда она радуется даже мелочам. Я не хочу, чтобы она грустила. И причиной этой грусти тоже быть не хочу.

— Доверься мне, пожалуйста, — прошу, сам не знаю чего.

— Никогда. Ты всё испортил… — повторяет упрямо. — Ненавижу тебя. Ненавижу.

Я знаю, родная. Я знаю.

Что же нам делать?

— Я без тебя отсюда не уйду, — сообщаю очевидное.

Опять толкается. Буйная какая.

— Я не собираюсь уходить. Здесь вечеринка, и я веселюсь! — Раскидывает руки в стороны и запрокидывает голову, собираясь покружиться. — Я так давно не веселилась! Вот так! Когда на всё наплевать! На тебя мне тоже плевать!

— Ага, я так и понял. Поэтому ты напилась?

Она мало весит, сомневаюсь, что выпила много. Но ведёт её знатно. И выяснять отношения дальше в таком её состоянии я не намерен. Вполне возможно, мы к чему-то и придём, а на утро она всё забудет. Или наоборот — натворит дел, о которых будет потом сожалеть. Это нам не нужно.

— Не твоё дело! — Опять капризные нотки в голосе, которые заставляют меня улыбнуться.

Отпускаю её ненадолго, спрыгивая на землю,  и протягиваю  руки.

— Давай спускайся.

Фыркает, но всё же подходит к краю стола, и я , подхватив её за талию, спускаю к себе.

Тут же крепко обнимаю, зарываясь лицом в волосы. Жду, когда обнимет в ответ и начнет оттаивать. Она колючая, капризная, вредная сейчас, но я знаю, что там внутри, под этой маской, сидит моя нежная и добрая Дашка. Нужно лишь время, открыть её для меня.

— Не хочу тебя касаться.

В противоречие своих же слов сплетает руки у меня на спине и утыкается лицом в моё плечо. Покачиваю нас в такт медленной песне, давая ей время. Пусть привыкает. К моим рукам, губам, телу. Я собираюсь быть рядом, сколько позволит. Станет прогонять — вернусь. Будет обижать — не поведусь. Ей тяжело, я её понимаю. Но хочу подарить ей облегчение. Забрать часть её боли себе. Не буду ни о чем спрашивать, достаточно того, что уже знаю.

— Потанцуем? — спрашиваю у её макушки.

— Нет, — ворчит этот колючий ёжик и отстраняется.

Огромных усилий стоит держаться от неё на расстоянии. Она шмыгает покрасневшим носом и приваливается к моему боку обратно, рассматривая свои ноги.

— Спать хочешь?

— Не знаю.

— Домой поедем? Где ты сейчас живёшь?

— Не хочу домой.

— Ладно, — я улыбаюсь, потому что она забавно хмурится, пытаясь откинуть волосы с лица. — Сейчас решим этот вопрос.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь отыскать в толпе знакомый светлый затылок Кузнецова. Нам с Дашкой нужна комната.  В их огромном доме должна найтись свободная спальня, где нам никто не помешает. До утра ещё далеко, а я меньше всего хочу, чтобы она опять нервничала из-за ночной дороги. Тем более не знаю, сколько она выпила и как будет себя чувствовать по пути.

Везти к себе? Чтобы поутру опять получить по лицу от протрезвевшей Даши? Мы ещё не до конца всё выяснили.

Комнату мы находим с помощью Ивановой. Она посылает мне предупреждающие грозные взгляды, но мне по фигу, что она там думает. Захлопываю перед носом рыжей дверь и поворачиваю замок.

— Только попробуй её обидеть! — кричит с той стороны.