Книга Борись за мою любовь, страница 49 – Мария Манич

— Шумит ремень ГРМ, тебе это о чем-то говорит?

— Совсем нет, — качаю головой.

— Я так и думал. Ты что здесь делаешь?

— Была на квартире, отдала ключи риелтору и вот решила пройтись. А ты?

— Тебя ждал.

Спотыкаюсь на ровном месте и округляю глаза.

— Что?

— Шутка. А то подумаешь опять, что я тебя преследую.

— Раньше ты так думал обо мне постоянно, — говорю без улыбки.

Мы останавливаемся на светофоре и ждём, когда загорится зелёный свет. На той стороне улицы первые этажи домов забиты новомодными кофейнями. Я не была ни в одной из них.

— Да, было дело, — задумчиво произносит Морозов, запуская руку  в волосы и откидывая их со лба. — На самом деле я шёл домой. Поработать. Отвез машину в сервис и осталось время до того момента, как Оля вернется со своих занятий. Драгоценные минуты тишины, если ты понимаешь, о чем я. Позвонили, и я остановился поговорить по телефону. Не самый приятный разговор. А тут ты. Ты куда-то конкретно хотела пойти?

— Так я тебя отвлекаю? Я тоже просто гуляла. Если тебе нужно работать, то я пойду. — Рукой нащупываю в сумке телефон. — Вызову такси.

— Да брось. Ненавижу есть в одиночестве.

— А я последнее время не очень люблю есть, — тихо говорю, постукивая ногой в ожидании, когда же красный сменится на другой свет.

— Это как-то связано с аварией?

Касаюсь пальцами шрама на лбу и отворачивачиваюсь от Морозова. Мне не хочется, чтобы он пялился на меня.

— Не хочу об этом, — рублю эту тему на корню.

Это не то, о чём я хочу разговаривать. Он и так уже знает достаточно. Я вообще не планировала посвящать Кирилла Морозова в свои личные дела. Но после того, как он смог уговорить меня сесть в свою машину, аккуратно довëз и ни разу не усмехнулся насчет моей фобии, я чувствую благодарность. Это странное чувство усилилось в тот самый момент, когда три дня назад он прислал сообщение, что с ним всё в порядке, и он добрался до дома. Он был не должен... не обязан. Но сделал это.

— Ладно. Поговорим обо мне, — лучезарно улыбается Кирилл, и мне почему-то хочется его ударить.

— Боже, ты все такой же нарцисс, — щëлкаю языком и качаю в неверии головой.

Что я вообще делаю здесь рядом с ним? И почему мне не хочется бежать от этого человека сломя голову? Может быть, потому что внезапно рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Мне не лезут в душу. От меня ничего не требуют. Он от меня ничего не ждёт.

Смотрю в окно на ряды машин, которые встали в обеденную пробку, и немного завидую их владельцам. Хорошо, когда у человека есть и цель, и конечный пункт, к которому нужно двигаться через все преграды, несмотря ни на что. Даже если эта цель — просто попасть на обед домой.

Я потерялась. Цели у меня нет. Конечный пункт выглядит весьма размыто и находится за тысячи километров от места, где я сейчас. У меня даже дома своего нет. У мамы с Олегом мне всегда рады, но после рождения Алекса, там своя атмосфера, свой маленький мирок. У отца и Люды тоже свои порядки, и мне хочется сбежать из-под их излишней опеки как можно быстрее. В нашей с Филом квартире всё напоминает о нём, и я не представляю, когда и как смогу её покинуть. Точнее, когда — знаю, срок аренды продлён ровно на год. К моему выпускному из колледжа мне нужно будет съехать, если владельцы решат не продлевать контракт со мной.  Я не знаю, что они решат. А ещё я не знаю, чего хочу больше: жить там или съехать оттуда. Я просто... не знаю.