Книга Борись за мою любовь, страница 47 – Мария Манич

— Одна из двух. Вторая часть квартиры — мамина.

— Хорошо. Доверенность у вас есть на её имя? — деловито интересуется, выглядывая из окна. — Третий этаж. Хм.

— Конечно, — поспешно киваю. — Все документы у нас в порядке. Счета оплачены.

— Сразу говорю, понадобится время. Я сейчас сделаю фотографии, подготовлю описание. Размещу на сайтах через день-два. Как будут звонки и первые показы, сообщу. Но не обещаю, что это случится прям сразу. Иногда объявления висят месяцами, а квартиры так и не просматривают.

Опять киваю.

— В этом районе много новостроек. Ваш вариант неплохой, но, сами понимаете, сейчас немногие смотрят вторичку.

— Я буду здесь ещё полтора месяца, — говорю, заправляя волосы за уши, и отталкиваюсь от стены. — Потом уеду.

— Но на заключение сделки вы или ваша мама будете здесь?

— Да, определенно.

— Отлично.

Я отдаю дубликаты ключей риелтору и бросаю взгляд на голые стены кухни. Это давно не мой дом, но... но здесь прошло всё моё детство. Сердце щемит непонятная мне тоска по месту, которое давно перестало быть родным.

Выхожу из подъезда и решаю прогуляться. Алёна сейчас в школе, на плавание её сегодня повезёт Люда. Утром я сказала, что мне нужно в первую очередь сделать дела, для которых я и приехала, а уже в свободное время могу поездить по занятиям сестры и помочь Люде. Она была не очень довольна. Кажется, у неё был запланирован маникюр. Раз ей некогда смотреть за своими детьми, не понимаю, почему они не найдут няню? Отмахиваюсь от этих мыслей. Это не мои проблемы.

Вдыхаю свежий майский воздух и щурюсь от полуденного солнца, оглядываясь по сторонам.  Погода сегодня очень хорошая. Я снимаю с плеч джинсовку и вешаю на сгиб локтя. Кожа рук покрывается мурашками от налетевшего прохладного ветра, но солнце тут же её согревает.

У меня нет никаких определенных планов на день и я этому рада.

Просто иду. Просто дышу.

Сегодня я чувствую себя хорошо. Утром я съела овсянку на воде с яблоком и кусочком банана, и сейчас мой желудок сообщает о том, что он не против ещё чем-нибудь перекусить. Давно забытое чувство голода мучает меня второй день. Я стараюсь много не есть, чтобы мне неожиданно не стало плохо, теперь уже от большого количества еды.

Достаю из кармана телефон и фотографирую солнечные лучи, пробивающиеся через зелёные кроны деревьев. Отправляю фотографию маме и... палец замирает над ещё одним контактом. Я гипнотизирую имя Фила несколько секунд, а потом блокирую телефон и убираю его в сумку.

Три дня назад я решила — хватит. Не скорбеть. Хватит себя мучать. Он не вернётся, не напишет и не позвонит. Я топлю себя в собственном горе и никак не могу выбраться из этого состояния. Умираю, живя.

Так нельзя. Мне больно и плохо. Одиноко и страшно. Я не понимаю, как дальше, и иногда не хочу... дальше.

Вот эти мысли меня пугают больше всего. Потому что у нас двоих были планы на общее будущее. А сейчас я просто отказываюсь от всего того, что когда-то делало меня счастливой.

Я не знаю, сколько продлится это озарение, и когда на меня в очередной раз накатит горе. Такой откат и отрицание уже были. Три месяца назад я проснулась в нашей с Филом квартире и собрала все его вещи в мешки. Выкидывать я ничего не собиралась, просто убрать. Тем утром я решила жить дальше. Но уже к вечеру рыдала у мамы на плече и спрашивала: “За что?”.