Книга Ненастоящая семья, страница 78 – Мария Манич

— Как ты не понимаешь: втягивать в наши отношения семьи было плохой идей. Если мои в курсе, то как потом объяснять твой маме, что я уеду сразу после свадьбы?

— Канарейкина, — шепчет на ухо, растягивая окончание. — Ты слишком много думаешь. Живи моментом. Это как на фотографии: в одном кадре может быть всё прекрасно, и счастливая невеста улыбается жениху, а в следующем она рыдает, потому что кто-то пролил вино на её единственное белоснежное платье. Но, по сути, это даже не трагедия, а такая ерунда, но в том моменте для неё самая важная. У нас тоже есть этот момент. Не менее важный. Сегодня. Сейчас. И мы рядом.

— Ты мне ничего не обещаешь, — тихо говорю в ответ, цепляясь за его сильные обнимающие меня руки. Он вдыхает запах моих волос и касается их губами. У всех на виду!

— Всё будет, как ты захочешь, Лена. Помни про момент. Знаешь, что я хочу сделать сейчас, для того чтобы он стал ещё лучше?

— Что?

— Поцеловать тебя.

— Дроздов, — шикаю осуждающе, хотя хочу этого не меньше. — Не при родителях же!

Хочу его поцеловать с того самого момента, как увидела сегодня. Трогать хочу. По-взрослому. И чтобы нам никто не мешал. На участке в десять соток, переполненном людьми, сделать это нереально.

— Я знаю одно укромное место в сарае за домом.

— Какая романтика.

— Отличный будет момент. Идём.

Толкнув своими бёдрами в нужном направлении, Рома указывает нам путь.

Я стараюсь жить, как говорит он. Наслаждаться моментом и каждой секундой рядом. Но когда мы прячемся за заросшим покосившимся сараем и впиваемся в губы друг друга, вкус у наших поцелуев солёный, с привкусом моего отчаяния.

Вечер в окружении семьи Дроздовых получается очень душевный. Мне удаётся забыть обо всех своих сомнениях и впередиидущих планах и на несколько секунд поверить, что мы в будущем действительно можем стать одной большой и дружной семьёй. Настоящей семьёй.

У Зои бы появилась ещё одна любящая бабушка вместо моей несостоявшейся свекрови, которая вспоминает о ребёнке всё реже. Зачем она ей? Раньше хотя бы коляску приходила катать вокруг дома, чувствовала, наверное, что обязана делать это, после того как её сыночек нас кинул. Теперь почти не появляется. Последний раз звонила и узнавала, как дела у её внучки, месяца три назад, зато передала потом мешок игрушек через Куликова.

Марина Николаевна не спускает Зойку с рук. Тискает и обнимает её. Дочь только рада такому вниманию. Заливисто смеётся, ест черешню, перепачкав рот и платье, а потом засыпает на руках у Роминой мамы, уютно свернувшись калачиком.

Часто я испытываю огромное чувство вины перед дочерью. Потому что собираюсь уехать и строить карьеру, чтобы потом перевезти её к себе. Собираюсь оставить на долгий период свою крошку и не представляю, как проживу без её улыбок и звонкого смеха на другом конце континента. Это будет больно. Мысли об этом уже словно режут лезвием по сердцу.

Я устроилась на коленках у Ромы, потому что мест, где можно посидеть, ограниченное количество! И, положив голову ему на плечо, обнимаю за плечи. Не спускаю взгляда со своей маленькой блондинки, перепачканной черешней, как какой-то монстр из мультиков. На глаза набегают непрошеные слёзы, стараюсь незаметно сморгнуть их.

Рука Ромы греет моё бедро, а губы иногда, будто случайно, задевают висок. Я немного смущаюсь этих почти незаметных проявлений чувств, а сама жмусь к нему всё ближе. До нашей парочки никому нет никакого дела.