Книга Ненастоящая семья, страница 119 – Мария Манич

— Отдай мой телефон.

— Да держи. И вали.

— Что?

— Я сказал: так вали, блин, в свой Дубай! — зло произносит Рома.

Проходит мимо, задевая плечом. Бросает мобильный на смятую постель и скрывается в ванной, шандарахнув дверью так, что я подпрыгиваю на месте.

— Ну и пошёл к чёрту… — шиплю обиженно, поджимая нижнюю губу. В душе начинает шуметь вода.

Шумит всё время, пока я пытаюсь упаковаться в платье самостоятельно и не зареветь. Продолжает шуметь, когда, схватив мобильный и кеды, пулей вылетаю из номера.

Уже в коридоре даю волю слезам, размазываю их по щекам. Больно. Как же больно… Хочу умереть, чтобы ничего не чувствовать.

В холле не обращаю ни на кого внимания, а смотрят на меня как на сумасшедшую. Ещё бы! Помятая ревущая невеста — то ещё зрелище… Останавливаюсь рядом с мраморной колонной и, привалившись к ней плечом, хочу вызвать такси.

Убраться отсюда побыстрее.

Смахиваю пальцем блокировку экрана и… умираю… как мечтала буквально секунду назад.

Вместо последнего открытого чата с воблой Филатовой на меня смотрит страница регистрации на рейс в Дубай.

Это платье жутко неудобное. Чтобы не запачкать больше, чем есть, пышные фатиновые юбки, пришлось задрать их почти до колен. Полы в подъезде моют раз в месяц, а свадебный наряд ещё предстоит вернуть.

Вчера меня посетила мысль: а не оставить ли это замечательное и судьбоносное платье себе? Свозить в химчистку, упаковать в вакуумный чехол и повесить в шкаф.

На память. Возможно, когда-нибудь Зоя будет выходить замуж именно в нём.

Сейчас мне хочется плакать и изрезать платье ножницами. Просто чтобы выплеснуть всю свою боль. Как он мог?

Шмыгаю носом, нажимая кнопку лифта.

Не понимаю, зачем ему была нужна она, если в этот самый момент его ждала я? Готовая на всё в его квартире. Захотел освежить память с бывшей, или поставили так финальную точку?

Если взять в расчёт сегодняшние фотографии, точку Филатова опять превратила в запятую.

Звоню в дверь. Ключей у меня нет. Вообще ничего нет, кроме телефона. Хорошо, в приложении такси карточка была привязана, а то пришлось бы тащиться пешком.

— Лена? — отец удивлённо выгибает брови, открывая дверь. — Ты чего тут?

— Домой пришла. Не пустишь? Или замуж отдали, и всё, дорогу забыть?

Папа хмурится, оценивая мой внешний вид. Останавливает глаза на кедах и возвращается к лицу.

— Поругались опять?

— Почему же сразу поругались?

— А ревёшь чего?

— Ничего… зайти можно? Мне собираться пора.

— Куда?

Папа пропускает меня в квартиру, где, судя по тишине, все ещё спят. Бросаю злосчастный телефон на тумбу и опускаюсь на пуфик, принимаясь механически развязывать шнурки. Тяну с ответом, зная заранее, что отцу он совсем не понравится.

Папа стоит рядом, уперев руки в бока, и давит одним лишь своим присутствием на мои и так расшатавшиеся за это утро нервы. Явно не собирается спускать на тормозах первую ссору дочери и любимого — когда только он всех успел в себя влюбить? — зятя.

— В аэропорт.

Желание работать за границей знатно померкло в последние недели. И я всё думала: как же отказаться? Как же остаться? Взвешивала и плюсы, и минусы. Даже список составила, чтобы определиться. В жирных плюсах остаться было наличие рядом близких людей и Ромы. А в жирных минусах все остальное…

— С ума сошла? — шипит родитель и кряхтя присаживается на корточки. — Заставляешь отца выполнять всякие акробатические этюды, у меня вообще-то артрит. Что там у вас стряслось?