Книга Будь моей, страница 82 – Мария Летова, Мария Манич

Главное, не вырубиться, я почти сутки не спал.

— Торгуйся, – откладываю планшет.

Рома хмыкает.

Оторвав желтый стикер от новой стопки, пишу на нем три цифры в столбик и отдаю.

— Эти пункты исключи, – оглашаю свое экспертное мнение. – Они сильно рисковые. Оно того не стоит.

Роман молча изучает стикер, придвинув к себе договор, а я бросаю взгляд на дверь, в которую заходит секретарша с пакетом из фастфуда, который находится в этом же здании, внизу. Женщина торопливо расставляет перед нами коробки с рисом, шипит минеральной водой, разливая ее по стаканам, раскладывает приборы и удаляется за дверь, тихо прикрыв ту за собой.

В кармане пиджака оживает телефон. Как только вижу, от кого входящее сообщение, моментально вспоминаю, почему настроение у меня хуевое и почему в этот раз я был рад убраться подальше от Москвы.

«У нас все готово по сделке. Ты можешь переводить деньги, все реквизиты у тебя на почте», – читаю сообщение от своего риелтора.

Кровь медленно закипает в венах.

Представляя своего риелтора на том конце провода, я неизменно вижу, как ее трахаю. И совсем не в образе профессионала в области недвижимости, а в ее натуральном виде, то есть в образе музыканта, кем она и является.

Запись ее десятиминутного выступления я посмотрел на повторе раз десять, и это именно то, от чего у меня стоит.

Она чертовски неповторима, когда занимается любовью с фортепиано. Когда кончает со мной, тоже.

«Займусь этим часов через пять», – отвечаю на сообщение, пытаясь проглотить свое раздражение вместе с рисом. —«Как у вас дела?»

Впервые в жизни я хочу положить к ногам женщины весь мир, а ей это на хер не нужно.

Она решила искать себя как раз в тот момент, когда я готов положить к ее ногам весь гребаный мир.

Если она хочет искать себя, я не стану препятствовать, но я, кажется, еще ни разу не ошибся в том, что ей действительно нужно.

Вся долбаная проблема в том, что она не создана для прошибания лбом стен. Ее предназначение быть украшением не только в доме, но и в любом другом месте, вот для чего она создана. Чтобы нести в этот мир очаровательную, блять, инфантильность.

Я люблю ее именно такой. В ее естественном состоянии, а не в состоянии колючей стервы с килограммовыми яйцами.

И я должен извиниться, потому что был груб, хоть и прав.

— Как ты перед женой извиняешься? – спрашиваю у Ромы, прожевав рис карри.

За то время, которое я прожил в Азии, эта еда стала мне привычной. Эта часть земного шара вообще стала мне близка.

— За что? – он поднимает удивленные глаза от своей коробки.

Мы редко говорим на личные темы. Роман Гец вообще один из самых закрытых людей, которых я встречал. По сравнению с ним, найти общий язык с Андреем Беккером мне было раз в пятьсот проще, и сейчас моя личность страдает от того, что не могу общаться со своим другом как раньше.

— За косяки, – поясняю.

Подумав секунду, Рома издает смешок и сообщает:

— Не твое дело.

Улыбаюсь.

— А вообще на втором этаже салон «Картье», – продолжает он. – Это иногда помогает.

— Учту, – посмеиваюсь, перемешивая вилкой рис.

Мы успеваем закончить обед и выпить кофе перед тем, как нас вызывают в конференц-зал, где я надеваю гарнитуру, в которую переводчик транслирует детали встречи на нашем с Романом родном языке.

Вспоминаю о своем телефоне спустя час.