Книга Временные трудности 3, страница 171 – Максим Томилко

Заключённый камеры сорок три, доставленный сюда рано утром, успел провести здесь всего пару часов, когда неслышно подошедший охранник отворил дверь. Толстый серый ковёр в тюремном коридоре прекрасно гасил звуки шагов.

— На выход.

Пешая прогулка по мрачным коридорам с низкими сводчатыми потолками закончилась для молодого узника в небольшом, скудно обставленном казённой мебелью кабинете. За письменным столом пили чай двое жандармов: пожилой полковник и молодой ротмистр.

— Заключённый номер сорок три доставлен, ваше высокоблагородие, — доложил сопровождавший и после небольшой паузы добавил: — Господин полковник, Юсупов и Второв на допрос просятся.

— Толстосумы подождут — у нас сейчас разговор поинтересней будет. Проследи, чтобы нам не мешали, — улыбнулся полковник, а затем, взглянув на доставленного, предложил: — Присаживайтесь. Обождите одну минуту — мы сейчас закончим. Чаю хотите? У нас и бутерброды есть?

Арестант смерил их мрачным, презрительным взглядом и промолчал. Молодой ротмистр в ответ на этот взгляд лишь коротко хохотнул, хотя глаза его оставались при этом какими-то мёртвыми и безжизненными, а полковник продолжил говорить как ни в чём не бывало.

— Нашёл я там очень толковых ребят — в натуре красавчики. Умные, честные! В общем, идеальные кандидаты. Надо их подвести к министру финансов и надавить, чтобы принял на стажировку. Пусть опыта набираются да приглядывают, чтобы денежки государственные налево не уходили. Будет замена этим проворовавшимся чинушам, а нам — опора и поддержка в будущем.

— Молодец, — похвалил ротмистр безразлично, причём безо всякого почтения к старшему по возрасту и чину коллеге.

— Ну хватит уже, Егор! Встряхнись! Я тебе реально сочувствую, но нельзя же так… Жизнь не закончилась. Оклемается ещё Ленка и родит тебе нормально… Наша супераптечка сказала же, что здорова она, а психике просто время надо…

Ротмистр помолчал немного, а затем тихо признался:

— Юра, я когда узнал, что ребёнок погиб, то в первый момент вообще соображать перестал, а потом вдруг подумал: это и к лучшему, так как не мой этот ребёнок, а того поляка… Представляешь? Самому противно от этой мысли стало, словно в дерьме вымазался… Но один хрен, видать, сидит внутри меня что-то такое гаденькое и мерзкое…

Полковник бросил быстрый взгляд на застывшего в дверях арестанта и урезонил:

— Мы вроде как не одни, Егорушка.

— Да похер мне.

— Не обезьянничай — это моё выражение, — улыбнулся полковник, пытаясь, видимо, разрядить обстановку, но его собеседник проигнорировал эту попытку.

— Кто я там теперь по твоей терминологии получаюсь? Чёрт какой-нибудь?

Несмотря на серьёзность момента, полковник не выдержал и рассмеялся:

— Малой, ну ты опять, в натуре? Чё за навесы? Устроил тут… Если за каждую мысль людей в гадскую среду определять… — он резко изменил свой тон. — Нет, Егор, я тебе уже говорил и опять повторю: это дьявол тебе эти мысли нашёптывает. Не слушай ты его, и всё у вас хорошо будет. Я в этом не сомневаюсь.

— Спасибо, Юра, может, ты и прав… — Егор вымученно улыбнулся. — Ладно, давай работать. О чём ты говорил?

— Ну ты даёшь… За пацанов этих перспективных…

— А, ну да… Это дело, конечно, хорошее, я не спорю, — согласился молодой ротмистр. — Но сколько их там? Капля в море. А времени ты сколько на это убил⁈ Пора этот отбор на поток поставить, чтобы в каждом министерстве таких ребят всё больше и больше становилось. Тесты, может, какие для них придумать? Надо с психологами проконсультироваться — пусть разработают, а мы уже с финалистами будем разговоры разговаривать.