Книга Временные трудности 1, страница 17 – Максим Томилко

Тот повиновался беспрекословно. И лишь когда сей документ исчез в кармане Юрия, попытался что-то проблеять: «Но я… никаким образом… какая тайна…»

— Это пока. Всему своё время. У вас красные чернила есть?

— Конечно.

На стол начальника лег новый лист.

— Мы уж вас поэксплуатируем немного. Так нужно. Поверьте. Красными крупно посередине. При обнаружении нарушения… целостности упаковки… немедленно принять меры… к выявлению и изоляции… всех возможно причастных.

Дописав, начальник уже должно быть осознал, что ему лично пока ничего не угрожает. Он без подсказки промакнул написанное и даже подул на лист.

— Вы позволите? — Юрий жестом указал на кресло начальника, и тот быстро вскочил.

— Садись, младлей, — обратился он к Егору, — Пиши, раз хотел. А вы… — он посмотрел на начальника, — организуйте нам большой конверт, чтоб листов двадцать влезло. Ну, и вы понимаете…

Он многозначительно постучал пальцем по карману с распиской. Начальник преданно закивал и выбежал из кабинета.

— Ты как здесь? — подал голос Егор, — Следил что ли…

— Больно надо… Соскучился.

— А говорил, что не будешь, — Егор улыбнулся. Он был рад ей. Или ему. Неважно. Одиночество ему не очень понравилось.

Она с улыбкой развела руками и вытащила папиросу из лежащей на столе пачки:

— Молодые девушки — особы ветреные. Как можно верить словам? Ты пиши. Че тянуть-то…

— А что писать то? Я как-то не думал…

— Не сомневался ни секунды. Вы че там, в своем СОБРе, писать не умеете?

— Вяжи уже. Правда, хватит. Или это манера такая?

— Пиши, как рапорт. Напирай на то, что гражданин СССР и т.д. и т.п. Ты какого года?

— 1999-го

— Хреново. Погоди, а как это ты старлея получил?

— Да у меня отец в министерстве не последний человек, — нехотя признался Егор, понимая, что это очередной повод для подначек. Врать и отговариваться почему-то не хотелось. — Мне и группу бы никто никогда не доверил.

— А че тогда СОБР? Мало ли хлебных мест?

Егор не успел ответить. Вошел начальник с несколькими конвертами разных размеров.

— Я сам так решил. И хлебных мест не искал. И отец здесь ни при чём. — никаких тайн тут не было, а Егор не хотел оставлять недосказанности.

— Конечно-конечно…. Я так и подумала. — Эта стерва подмигнула начальнику, скосив на него глазом и явно предлагая поржать вместе.

Начальник от услышанного и увиденного совсем приободрился. Он как-то разом приобщился к внутренним тайнам их, как он думал, группы и в какой-то мере стал своим. То, что на него не глянули холодно, когда вошел, и не оборвали разговор, было хорошим знаком.

— Товарищи, я там распорядился насчет чая и бутербродов. Так понимаю, работы много, — начальник был само дружелюбие.

— С удовольствием, товарищ Вишницкий. Спасибо. — опять лучезарная голливудская улыбка.

Начальник поплыл. Видно было сразу, что только страшная красная книжечка удерживала того от продолжения разговора.

Егор старательно скрипел карандашом и даже, когда принесли бутерброды, не стал прерываться. На него словно муза снизошла. Он не особо любил писать — всё больше на ноуте печатал, а тут как поперло. С бутерброда свалился крохотный кусок колбасы, и он смахнул его на пол, не прерываясь.

Девушка, до того вполголоса беседующая с начальником, вдруг подошла и, взяв лист бумаги, посмотрела его на свет. Светлая жирная полоска предательски перечеркнула треть листа.