Книга Временные трудности 1, страница 18 – Максим Томилко

— Младший лейтенант государственной безопасности, Вы с ума сошли? — такого официального тона он от неё ещё не слышал, — Этот документ, скорее всего, сам нарком или даже товарищ Сталин будет в руках держать. Немедленно переписать.

— Есть переписать, — вырвалось как-то, само собой. Он нисколько не играл. Командовать она умела.

Она вчиталась и уже другим тоном сказала, понизив голос: «Это тупиковая схема. КПД небольшое — там процентов десять вещества только вступает в реакцию. Про термоядерное бустирование слышал? Смесь дейтерий-трития?»

Он кивнул неуверенно, а она продолжила уже совсем шепотом склонившись к самому уху.

— А ты уверен? Ты ж понимаешь, что теперь мы будем первыми и вряд ли удержимся, чтоб не жахнуть. Ты потом сможешь спать спокойно зная, что тысяч двадцать или тридцать на твоей совести?

И, не дожидаясь ответа, выпрямилась и отошла. Начальник Вишницкий стоял, вытянувшись в струнку. Его выправке мог бы позавидовать почетный караул. Конечно. Товарищ Сталин подействовал, не иначе.

— Товарищ Вишницкий, Павел Иванович, а вы гостей только чаем с бутербродами потчуете? — улыбка достойная глянцевых журналов озарила помещение, на секунду затмив свет Солнца.

— Конечно-конечно. Извините. Одну минуту, — он распахнул шкаф, извлек из него непочатую бутылку армянского коньяка, плитку шоколада и застыл, не зная, куда это всё ставить. На стол, заваленный бумагами Егора, точно нельзя было, а другого стола в комнате не было. Юрий отдернул тяжелые шторы и невесомую тюль, приглашающим жестом указал на запылённый подоконник. Начальник поморщился, проклиная уборщицу, и, подхватив свободной рукой пару чистых листков, быстро навел порядок.

— У вас там чай с лимоном был… — намекнула девушка, и Павел Иванович испарился.

Егор покосился на окно, но ничего не сказал. Не до этого.

— Капитан-лейтенант через дефис пишется или раздельно?

— Эй. Ты че там пишешь? — она пошла, вчиталась, и забрала лист. — Э нет, мусорок, ты в свою маляву меня не плети. Ни к чему оно…

— Я просто подумал, ты вспомнил о том, что ты офицер спецназа, а не урка. Или ещё нет?

— Похер, — привычно бросила она и сунула ему лист обратно.

— Я не мусорок!

— А кто? — деланно удивилась она.

Счастливый Павел Иванович впорхнул в кабинет с двумя тарелками и пресек конфликт. Помимо лимона нашлось и два вида колбасы и мясная нарезка из копченого окорока. Расставив принесенное, он жестом фокусника выудил из кармана три небольшие хрустальные рюмки и предложил: «Прошу, товарищи. Всё готово».

Юрий подошел к нему и сказал, подмигнув заговорщицки: «Он не пьёт совсем. Спортсмен. Наша гордость. Надеюсь, моя компания вас устроит?»

— Конечно-конечно. Буду только рад, — он сноровисто откупорил бутылку и разлил по рюмкам.

— За товарища Сталина! — безапелляционно предложила она, и Егор встал.

— За товарища Сталина! — вдохновенно поддержал Павел Иванович.

Выпили. Егор, поймав одобрительный взгляд Юрия, сел и продолжил писать. Он не знал наверняка, как следует поступать в такой ситуации, но решил, что продолжить писать, когда пьют за Сталина, будет неправильно.

Юрий открыл форточку, и Павел Иванович, правильно истолковав намек, предложил ей папиросы. Щелкнула зажигалка штабс-капитана, и они закурили.

— У вас, Павел Иванович, наверняка есть вопросы. Задавайте. Самое время.