Книга Мажор. Прилип как банный лист, страница 42 – Кристина Новицкая

— Могла… Но тогда ты бы точно меня принялся отговаривать. Я хочу развития. Собственного. А твой отец это отличный пинок.

Он берет меня за руку и тянет на себя. Оказываюсь сидящей на его коленях. Обвиваю шею руками и целую в губы. Смотрю в его карие глубокие глаза, обхватываю колючие щеки.

— Давай не будем ругаться. Между прочим, кто-то мне обещал сегодня сюрприз. Все еще в силе? — меняю градус нашего разговора. Только вот наступает напряжение. Гордеев становится потерянным, даже слегка мрачным что ли.

— Д-да…

— Свят? У тебя тоже есть новости?

— Как бы это сказать… — поднимает меня с себя и подходит к своему чемодану. Немного там роется и наконец, выпрямляется, пряча при этом что-то за своей спиной.

— Ты говорить будешь? Мне становится страшно.

Он откашливается. А дальше румянец на его щеках внезапно загорается. Глаза гуляют по комнате, в поиске какого-то толчка.

— Я хотел сделать это красиво. Но раз уж ты не хочешь проводить со мной все свое время, а ты у меня девушка видная. В фирме будет много мужчин…

— К чему ты клонишь?

Он цыкает, и достает из-за своей спины бархатную коробочку, а потом на одно колену падает словами:

— Ты станешь моей женой?

— То есть так ты решил мне перекрыть кислород к своему отцу? — начинаю истерически смеяться. Ведь теперь аргумент не работать с родственниками и здесь на меня давит. — А вот я возьму и соглашусь. — протягиваю руку, оттопыривая безымянный пальчик.

Парень довольно улыбается, выпрямляется и надевает мне кольцо. Оно словно из сказки, изящное, сияющее. Россыпь мелких камней мгновенно словили солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окно.

Гордеев целует меня, но потом на мгновение отлипает:

— Значит, ты теперь не будешь работать с моим отцом?

— Не дождешься. Я три дня проходила его отбор. Три! Теперь это дело принципа.

— Упертая моя. Я люблю тебя, Воронцова. Безумно люблю.

— И я тебя люблю, Гордеев!

КОНЕЦ!