Книга Здравствуй, пышка, новый год!, страница 2 – Инга Максимовская

— Спасибо, – лепечу я, чувствуя, как разжимается ледяная лапа ужаса, сжимающая мою душу. – Слушайте. Помогите мне, пожалуйста, дедушку до машины дотащить.

Я не знаю, что делать дальше. Звонить начальству… Меня лишат даже того, что я уже заработала. И промохать заказ нельзя ни в коем случае. Тогда нас точно четвертует Давыдыч. Он нас предупредил даже, конкретно про радость, которую мы должны принести в последний дом наступающего нового года, будь он неладен. И радость эта должна быть фееричной, иначе, цитирую, он с нас спустит шкуры и заставит до конца жизни играть в постановках ТЮЗа кусты и пни.

— Не на лосях прискакали, значицца? – хмыкает амбал, сгружая на заднее сиденье моего «Матиза», бесчувственного волшебника, воняющего как спиртзавод имени «Бухарина». – Непорядок.

— На оленях, вообще-то приезжает Санта, надо бы знать уже отличия. А наш, настоящий и волшебный, добрый дедушка является послушным детям на санях, запряженных тройкой снежных коней, – вздыхаю я, поворачивая ключ в замке зажигания. Моя коняшка пожарного цвета, недовольно фырча, ловит искру. – Спасибо, что помогли.

— Ой, делов то. Носи не стаптывай, – хмыкнул Сереженькин папаня и испарился в безумном танце вихрящихся снежинок. Он сейчас придет домой, сядет за стол, включит телевизор. Елка будет мигать, отражаясь огоньками в сияющих фужерах. И мужик с женой будут умильно наблюдать, как их Сереженька колотит боксерскую грушу и радоваться наступлению нового года. Который обязательно будет лучше предыдущего. Я откинулась на спинку сиденья. А ведь мне и идти не к кому. Праздновать чудесное волшебство положено в семейном кругу, а я… Я не хочу ехать к маме и брату. На подарки которым я, как ни старалась, так и не заработала. Слишком у них велики запросы. А я слишком неудачница. Мужа у меня нет и не было никогда. Работа так себе. Тело пятьдесят четвертого размера. Образование смешное. В общем я вечное разочарование моей семьи. И не ждет меня никто. Им и так весело.

— Добрый дедушка, подари мне, пожалуйста в этом году мешок любви, – бурчу себе под нос, выруливая на обледеневшую, пустынную дорогу, которая обычно битком забита машинами. Но не сегодня. Все уже едят оливье, бутерброды с икрой, утку и загадывают желания.

— Будет исполнено, ик. Три мешка подарков тебе и, ик… Гони, снегурка, всю тройку под гору. Маненькой йолочкееее… Хррррр, хррррр.

Я вздрагиваю. Богатырский храп Борюсика означает только одно, последний наш заказ останется неисполненным. А это означает, что все наши предыдущие похождения напрасны. Давыдыч нам просто не заплатит ни копейки. Ну, хоть Борис получил удовольствие.

Я паркуюсь у обочины, прекрасно понимая, что разбудить напразновавшегося напарника не сможет даже разорвавшийся над нашими головами метеорит.

— Боря, миленький, ну очнись. Соберись. Немножко осталось.

— Да пошла ты, ик… Тебе надо ты и корячься. Эти сопляки, ик… И стишки у них, ик… Фуфлыжные. Разве что ушастый порадовал.

«Вам бы поменяться, цены бы не было. Ну какой Дед Мороз из этого дохлого кузнечика?» – звучит в голове голос Сереженькиного папы. А что? Это мысль. Ватная борода воняет луком, зато шуба и валенки садятся на меня как влитые. Борька в Снегурочкиной шубе выглядит весьма кокетливо. Спит, подложив под щеку кулачок, губками причмокивает сладко. Ну, сорян, Борюсик, не могу не сфоткать для истории. Вот уж Лидуся порадуется, когда я доставлю ее муженька.