Книга Перекрестки, страница 37 – Юлия Нестеренко

— Жаль, что в глобальном масштабе его решение ни на что не повлияло… – повел плечами Джабир.

— Откуда мы можем это знать? «Ведь бабочка, взмахивающая крыльями в Айове, может вызвать лавину эффектов, которые могут достигнуть высшей точки в дождливый сезон в Индонезии», – дед потянулся к чайнику.

Джабир опередил его и наполнил стаканы.

— Дед, ты говорил, что именно эта страна заставила тебя просить избавления от дара? Как это было?

— Я был на важных переговорах. Там вершили судьбы тысяч людей. Решали, жить им или умереть, страдать или быть счастливыми. Джабир, я видел, стороны могут договориться. Нет принципиальных разногласий, если говорить о народах. Но есть экономические интересы очень узкого круга лиц, – дед даже потер лицо руками. Джабир видел, ему сложно дается этот разговор. – Много я видел на своем веку, но такого жуткого цинизма, когда людей топят в крови ради власти, еще не встречал до того дня. Они не договорились, сынок. Они отправили своих генералов убивать. Они рвали свои страны на части, как стервятники. И не ведали ни страха, ни горя, ни раскаяния.

— И ты не мог выдержать этой несправедливости в устройстве мира?

— Все так, дорогой мой мальчик, все так. Ты же знаешь, мне дано понимать и видеть много, но влиять напрямую запрещено. Именно там я подумал, зачем мне бесполезный дар, если он не может спасти?

— Ты спас многих…

— Хотелось еще больше, – грустно улыбнулся дед. – Иногда так хотелось сравняться с богом в способностях. Вот она – главная ловушка больших возможностей. В нее часто попадают люди, наделенные властью. Используй я свой дар тогда, я бы уподобился им. Но я только горячился и горевал, горевал и горячился, пока это не понял.

— Как хорошо, что небо тебя не услышало, доктор Шериф! – Джабир потрепал деда по плечу.

— Небо слышит все. Но не все берет к исполнению. Видать, таких планов на меня там не было. Помни про длину контракта, дорогой.

Даша сидела на большой кровати в гостиничном номере и горько плакала.

За окном шумел промышленный «миллионик», в котором хозяйничала серая зима. «Холодно, грустно и грязно», – так коротко можно было описать вид, открывавшийся из номера отеля. Яркие вывески, бегущие рекламные строки и гирлянды, что городские власти в последние годы стали цеплять почти за пару месяцев до новогодних праздников, не спасали ни пейзажа, ни Дашиного настроения.

Она вспоминала очередное свидание со Стасом. Восстанавливала события до мельчайших деталей. И каждое из них шпилькой кололо ее в сердце.

«Как ты там называла его в разговоре с Аней «парнем»? Дорогая моя дурочка! Ну какая же ты дурочка»! – невеселые мысли атаковали и вызывали новый приступ рыданий.

После пары месяцев редких встреч Даша вдруг обнаружила себя увлеченной (она использовала это слово,

потому что слово «влюбленная» ее очень пугало) совершенно негодным человеком.

— Мне не подходит, что мы встречаемся только тогда, когда удобно тебе. Меня ранит твоя холодность. Прекрасно понимаю, ты меня просто используешь, тебе со мной удобно. Представляешь, я даже готова это принимать. Но хотела бы просить тебя просто об уважении, давай договоримся … – на этом месте речь, которую Даша сотни раз прокручивала в своей голове, но так и не решилась сказать, прерывалась.