Книга Перекрестки, страница 34 – Юлия Нестеренко

— Как же радостно, что ты поменяла мнение, – Аня завороженно смотрела на Дашу, ей передался особенный настрой подруги. Дизайнер даже покосилась в сторону окна. Ей показалось, что оно открыто, поэтому свежий ветер гуляет между столиками кафе. Окно было заперто. Аня поежилась от ощущений и поделилась с подругой. – Говорю с тобой, а по рукам мурашки. Чувствую твое настроение. Как чудо какое-то.

— Аня, ведь так и есть. Все, что сейчас происходит в моей жизни, похоже на чудо. И ты к нему причастна. Оно с твоего приглашения началось. Спасибо тебе!

— На мне тоже ответственность, хочешь сказать? – рассмеялась Анька.

— Канеш…

— Что еще нового? Рассказывай тогда. Хочу иметь полное представление о том, за что несу ответственность.

— У меня есть парень.

— Ух ты. Прям парень?

— Нравится так называть его. Это будто делает меня моложе, – засмеялась Даша. – Встречаюсь с инструктором. Ничего серьезного. Как там поется, «открываю мир других мужчин»? Исследую и эту сторону жизни.

— Правильно – горячо поддержала подругу Аня, но все же не удержалась и добавила, – а как Джабир?

Даша вздохнула, отвела глаза. Повисло молчание. Аня успела мысленно отругать себя за вопрос.

— Знаешь, Ань, Джабир – это то самое чудо, в которое я до сих пор не могу поверить и присвоить его…

Месяц на родине к удивлению самого Джабира пролетел незаметно. Он много гулял, разговаривал с отцом и дедом, навестил друзей детства.

Тоска не уходила далеко, хотя на время оставляла доктора в покое. Однако стоило ему лишь почувствовать в горячем воздухе Феса запах того сорта кофе, что они пили с Дашей в маленькой кофейне; услышать похожие обертоны в голосе туристки, идущей навстречу, тоска серой птицей обнимала его сердце. Она больше не душила: позволяла ровно дышать, есть и спать. Просто висела невидимым грузом в области груди, тянула, пригибая к земле широкие плечи Шерифа-младшего.

Во второй месяц своей марокканской жизни Джабира отправил письмо в офис благотворительной организации, в котором выразил желание поехать врачом-добровольцем в одну из африканских стран. Маленькое государство разрывали бесконечные локальные войны. Все воевали со всеми, и взаимным претензиям не было конца.

— Опасно, сынок, – сказал дед, когда Джабир зашел пожелать ему доброй ночи.

— Не буду спрашивать, как ты узнал, – только улыбнулся доктор старику. – Война – это всегда опасно.

— Тут другое, родной. Ты бывал, где воюют. Видел, людей, готовых убивать за идею, уничтожать других, чем-то не похожих на них. Видел, как реками крови смываются границы между злом и добром, как пропадают маяки, и люди теряют себя, даже возвращаясь живыми и невредимыми. Любая война – пиршество черной силы, мощной и беспощадной…

— Все верно, дед…

— Не перебивай, пожалуйста, своего старика. Дай договорить. Там, где войны идут слишком долго, души людей черствеют, горе их высушивает, свет меркнет: истину разглядеть труднее. Ты едешь в страну, над которой уже много лет висят черные тучи, ни один оберег тебе там не поможет. Они не работают, когда законы мироздания нагло попраны. Я не смогу тебя защитить, как в прежние твои командировки, – выдохнул Шериф-старший.

— Значит, я буду обычным врачом без волшебных привилегий, – Джабир попытался улыбнуться, но осекся, взглянув в глаза деда. С возрастом старик стал сентиментальнее и мягче. Сейчас он глядел на внука с огромной любовью и печалью. Джабир подошел и обнял его.