Книга Алый трон, страница 72 – Эми Лиоу

Никто не ведает о том, что случилось в тот день, кроме меня и Чандри. И уже десять лет об этой истории ни слуху ни духу.

Моя тайна в безопасности. Пока.

— Последние три дня шел дождь, Бинса. – Джирташ отрывает меня от моих размышлений. Она улыбается мне. – Рашматун за нами приглядывает.

Мне требуется некоторое время, чтобы вернуться в настоящее.

— Где Харун и Медха? – спрашиваю я.

Джирташ и Нудин переглядываются.

— Где они? – повторяю я.

— Тхиравинда Харун с Шира-Ракхти Медхой в Паруватаре, – отвечает Нудин.

— В молитвенной зале? – Я поднимаю бровь. – Зачем?

— Тхиравинда Харун решил подготовить ее к тому, чтобы занять твое место, если ты не выживешь.

Ярость пульсирует в моих жилах. Я сдерживаю гнев, уговариваю себя подождать и нанести удар в подходящий момент. Если я хочу победить в игре, которую затеял Харун, я должна правильно разыграть свои карты, понимая, когда следует быть смелой, а когда осторожной.

Сейчас время быть смелой.

Я склоняю голову с удрученным видом.

Илам, дай мне свою силу.

Моя сила в твоем распоряжении, Бинса.

Джирташ делает ко мне осторожный шаг, руки неуверенно движутся в воздухе.

— Моя Ракхти?

Я резко распрямляюсь. Осанка гордая, непоколебимая, голова и подбородок вздернуты. Я не намерена скрывать яростный блеск в глазах. Магия Илама течет сквозь меня. Я молюсь, чтобы кожа не сморщилась от его силы.

— Я не Ракхти, – молвлю я, голос звучит низко и гулко.

Странно слышать, как изо рта исходит чужой голос. Он ниже моего и излучает властность, несравнимую с той, которую я изображаю, восседая на Алом троне. Он неестественный – голос демона. Впрочем, желаемый эффект голос производит. Джирташ вздрагивает, а невозмутимое выражение на лице Нудина сменяется ужасом.

Они оба падают на колени.

— Моя богиня, смилуйся над нами, – умоляет Джирташ.

— Выходит, мне есть что прощать? – Я скрещиваю ноги, презрительно кривя губы. Илам тоже этим наслаждается; не знаю, мой ли это восторг, или его. – Я много раз проявляла милость. Однако вы воспринимали ее как должное. Разве Бинса не исполняет свои обязанности? Разве я назначала Медху своим сосудом? Вам известно, что я все вижу и все слышу. Но вы предпочитаете ваши глупые человеческие премудрости!

У Джирташ дрожат руки. В голове у Нудина пусто, его охватило смятение.

Я уже планировала изобразить незваное явление Рашматун. Наглость Харуна лишь подтолкнула меня поспешить с этим; я должна продемонстрировать свою мощь, прежде чем он переступит границы дозволенного.

Вот что значит быть шаманом крови, смеется Илам. Это и есть обладание силой.

— Моя богиня, мы, несчастные, принимали твою милость как должное, – продолжает Нудин вслед за Джирташ, его голос слегка дрожит. – Так прояви ее еще раз! У нас не было выбора. Мы опасались худшего…

— Довольно. – Я поднимаюсь с ковра; холод сочится сквозь босые ступни. Джирташ и Нудин смотрят на меня, выпучив глаза и разинув рот. – Я иду к Харуну. Сейчас.

— Моя богиня, – возражает Джирташ, – ты не можешь касаться ногами оскверненной земли…

— Я буду ходить куда захочу.

На мне другой белый даура-сурувал без красного пояса, символизирующего мою власть. Такое одеяние не подобает богине, однако я держусь как богиня.

— Отведите меня в Паруватар.

— Рашматун, постой, – говорит Нудин, слишком вольно обращаясь с именем богини. – Ты не можешь идти…