Книга Алый трон, страница 69 – Эми Лиоу

В руках у нее появляется клетка, в ней воет кот со связанными лапами. Она ставит клетку, вынимает кота и кладет к моим ногам. Я смотрю на зверя, покрытого черным мехом, зверя с отвратительными желтыми глазами.

— Бинса, – повторяет Кавита.

Я поднимаю глаза. Она сует мне рукоять кукри. Я осторожно беру кинжал. Он тяжелее, чем кажется, и я едва его не роняю.

Руки дрожат. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Заношу над кошкой кинжал, целясь в горло.

Сделай это, говорю я себе. Ради мамы.

Саран бросается вперед и вырывает кинжал их моих рук. Затем разворачивается и смотрит на Кавиту, дыша яростью.

— Хватит! – кричит он. – Неужели ты не видишь, что она не хочет этого делать? Что она плачет?

Я плачу. Слезы ручьями текут по моим щекам.

Кавита высокомерно усмехается, словно ей нетерпимо даже его присутствие.

— Да что ты понимаешь? Она предназначена для великих дел, Саран. Свершений, которых тебе вовек не достичь. Не забывай, ты здесь только потому, что она тебя любит.

— А ты не забывай, что тебе удалось выйти за Крейду Гопала только потому, что я сумел посеять недоверие между ним и его женой, – мрачно замечает Саран.

— Потому что я тебе велела, – фыркает она. – Ты ничего не знаешь, глупый мальчишка. А ну, отойди в сторону.

— Не отойду, – огрызается он, становясь между мной и Кавитой. – Чего тебе недостает? Ты вышла за кишари. Больше никто тебя не чурается. Тебе все мало?

— Наши с Бинсой стремления простираются дальше Бакхтина, – отвечает Кавита, блестя глазами. Они теперь почти красного цвета. – Куда дальше, чем могут вообразить подобные тебе червяки.

Саран отшатывается, явно уязвленный ее словами, но не уходит.

— Я ведь тоже твой ребенок, разве нет? Я просто хочу, чтобы мы были счастливы!

— Слюнтяй. Глупец. Весь в отца. – Кавита вздыхает, как будто ей надоели эти детские игры. – Отойди. Или…

— Что «или»?

Она бьет его тыльной стороной ладони. Нечеловеческая сила ее удара отбрасывает брата через всю комнату и швыряет об стену.

— Саран! – ору я.

Он сползает по стене, взгляд затуманен. Кровь просачивается сквозь курту, собираясь лужицей на полу. Саран открывает рот, но оттуда не вырывается ни звука. Кавита подходит к нему. Вместо того чтобы осмотреть рану, она выхватывает кукри из его руки и неторопливо возвращается ко мне.

— Если хочешь, чтобы я его вылечила, давай, – велит мне Кавита, шевеля пальцами, вокруг которых вьется фиолетовый дымок.

Подавляя рыдание, я беру у нее кинжал. Я должна помочь Сарану. Я должна помочь маме.

Я склоняюсь над котом.

Откуда-то издали меня зовут по имени. Бинса, Бинса, Бинса. Мое первое побуждение – заглушить голос и снова заснуть. Я так смертельно устала. Почему они не дадут мне поспать еще немного?

Голос все громче, все настойчивее. Мой разум выныривает из жидкой грязи; веки трепещут и поднимаются. Я смотрю в потолок своей комнаты, углы которой – вопреки всем усилиям Джирташ – затянуты паутиной.

Моргаю. Глаза увлажняются.

— Очнулась! Слава Литхари! – Надо мной смутно маячит Джирташ. Неужели я проспала так долго, что она помянула богиню бедствий и исцеления? – Бинса, у тебя что-то болит? Почему ты плачешь?

Почему я плачу? Что-то стряслось, пока я спала? Кавита снова меня мучила?

Да, это связано с Кавитой. Я пытаюсь вспомнить, что именно случилось… Какая-то часть сознания не дает мне продвинуться дальше, но останавливаюсь я сама.