Книга Алый трон, страница 59 – Эми Лиоу

И вот я снова в собственном теле. Дышу, наслаждаясь каждым вдохом. Поднимаю руки, проверяю пальцы, одежду. Все это принадлежит мне, Бинсе.

Что это было? – спрашиваю я Илама.

Откуда мне знать, рычит он.

Ужас сковывает мои мышцы. Илам настроен враждебно, его гнев, словно тлеющий уголек в глубине моего сознания, готовый вспыхнуть и сжечь все вокруг.

Что на тебя нашло?

Продолжай читать, велит Илам.

Моя рука зависает на следующим свитком. Я стискиваю зубы; я не позволю страху собой овладеть. Это моя единственная связь с Чандри, и я должна понять, что происходило в ее голове, когда она это писала.

Я беру свиток.

Меня охватывают прежние ощущения – толчок изнутри, зрение затуманивается, затем проясняется. У меня снова руки Чандри, а воздух потеплел и стал светлее. Я смотрю в окно. Бледная весенняя голубизна заключила мой город в нежные объятия.

Я обращаюсь к пустому пергаменту и начинаю писать.

Двадцать третье число месяца Бурлак, весна пятисотого года Эпохи стали.

Ни для кого не секрет, что Ракхти часто завидуют, ибо жизнь сулит им богатство и милости сверх всякой меры. Однако путь, который тебе предстоит, опасен и будет забирать, забирать и снова забирать. И все же прояви мужество. Знай, что жертвуешь обещанной жизнью ради блага нашего народа.

Откуда берется мужество? Оно живет в твоем сердце. Так же и сила Рашматун заключена в нас самих; если не знаешь, где ее найти, загляни в желтые проницательные глаза змея.

На последнем штрихе я замираю. Руки отяжелели. Со вздохом я отодвигаю пергамент. Легкий ветерок щекочет уши.

По щеке скатывается слеза.

Видение рассеивается, и я возвращаюсь в собственное тело. Подношу руку к щеке; она сухая. Однако руки и ноги дрожат. Илам все еще кипит от ярости.

Я стала Чандри, но так и не узнала, о чем она думает. Я лишь физически ощущала то, что ощущала она. Что это за магия? Она передается через Священные свитки?

Или я дрожу оттого, что с тех пор, как ушла Чандри, я никогда не была так к ней близка?

Я вспоминаю теплое прикосновение ее руки, когда она учила меня читать свитки. Вспоминаю ее лицо, спокойное и прекрасное, которое хмурилось, когда у меня не получалось продекламировать отрывок.

— Ты должна помнить слова всех Ракхти, что были до тебя, Бинса, – говорила она. – Особенно мои.

На этот раз память не ускользает. Несколько секунд я неподвижно сижу в ошеломлении. В голове будто рассеялся туман. Я вспоминаю Чандри. Мелодичность ее голоса, как она уговаривала и отдавала приказания, повышая или понижая тон. Как укладывала мне косу, вплетала в нее цветы, восхищаясь длиной и шелковистостью волос. Я вспоминаю гордую осанку, размеренные движения – вспоминаю ее манеры, достойные богини.

Я изучаю слова, что лежат передо мной. Такие родные и знакомые, словно я снова обрела потерянного друга.

Выходит, все это время я помнила бы ее, если бы заглянула в Священные свитки. Отсюда вопрос: как я вообще могла про нее забыть?

Внезапно в мои мысли встревает Илам:

Кто мог хотеть, чтобы ты забыла Чандри?

От его зловещего тона по рукам бегут мурашки.

Кавита?

В ответ он что-то бурчит.

Но зачем? Какая ей польза, если бы я забыла Чандри? Чандри была мне словно сестра. Она всегда относилась ко мне с такой добротой…

Я холодею от внезапного осознания. Именно потому, что Чандри относилась ко мне как к сестре, Кавита не позволила мне ее помнить. Моя привязанность к Чандри была так сильна, что могла повлиять на преданность Кавите. И в конечном счете уменьшить мой страх перед ней.