Книга Алый трон, страница 51 – Эми Лиоу

Не знаю, дело ли в силе Илама, но Медха выглядит иначе, чем обычно. Она поражает красотой. Меня охватывает зависть. Красота – единственное, чего я не унаследовала от Кавиты; интересно, стала бы моя жизнь проще, имей я подобающее богине лицо.

Я поджимаю губы, отбрасывая прочь пустые размышления.

— Ты готова? – спрашиваю я.

— Да, моя богиня, – отвечает она благоговейно.

— Сейчас я не богиня, – говорю я, усмехаясь.

Чей-то пристальный взгляд сверлит мне спину, и я не могу отделаться от ощущения, что это Нали. Моя уверенность в каждом движении, каждом подъеме и понижении голоса возрастает.

Я кладу руки Медхе на плечи и толкаю ее вперед.

— Я все еще Бинса.

— О, прости меня. – Она склоняет голову. – Ты выглядишь как сама Рашматун.

— Я – сосуд Рашматун, и в некотором смысле я и есть Рашматун. – Затем я хмурюсь, сознавая, что маленькая нахалка в довольно бесцеремонной манере сделала мне комплимент. – Пошли. Тебе еще многому нужно научиться.

— Да, Бинса! – восклицает она радостно.

Бок о бок мы идем к залу для омовения, и, глядя по сторонам, Медха ахает и охает. У нее такой живой ум, и мысли так быстро перескакивают с одного на другое, что у меня кружится голова. Я довольствуюсь тем, что позволяю их потоку течь мимо, не пытаясь зацепиться ни за одну из них.

Когда мы проходим центральный двор, Медха неожиданно припускает со всех ног.

Я ошеломленно смотрю ей вслед. Проходит несколько секунд, прежде чем я прихожу в себя и иду к ней, стараясь сама не перейти на бег.

— Медха Янкаран! – восклицаю я, и кончики моих ушей краснеют от смущения и злости.

Все служанки здесь; они будут счастливы посплетничать, что нынешняя Ракхти неспособна удержать на поводке свою преемницу.

Маленькая негодница и не думает останавливаться. Она мчится в угол двора и склоняется над кустами рододендрона, их алые лепестки образуют огненное покрывало. Великолепное зрелище, но даже оно не стоит того, чтобы нестись сломя голову, словно дикая коза. Я делаю глубокий вдох, прежде чем сократить между нами дистанцию, чтобы в гневе не надавать ей пощечин и не забить до смерти. Я должна помнить, что за мной наблюдает Нали.

Первое, что меня поражает, – запах крови. Не металлический привкус свежих ран; гнилая вонь, проникающая в ноздри, от которой невозможно избавиться. В Дхаруне мертвыми телами был забиты все переулки, тела разлагались, пока сам воздух не становился трупным смрадом. Нынешний запах не так силен, но мои обостренные чувства позволяют уловить его.

Чем ближе я к Медхе – и кустам рододендронов – тем гуще вонь. Я прикрываю нос и рот рукой и сглатываю.

Почему именно в Гханатукхе так воняет? Откуда взялась эта вонь? Мои глаза скользят по соцветиям, лепестки слетают на землю, словно свежая кровь. Вероятно, тонкий нежный аромат использовали, чтобы замаскировать смрад. Смрад от чего? По мне, так пахнет трупами. Но чьими трупами? И почему именно здесь?

Чтобы это выяснить, придется покопаться в земле под рододендронами. Впрочем, сейчас не самое подходящее время.

Я медленно подхожу к Медхе, стараясь не качаться от вони. С этим я разберусь позже. Сейчас мне нужно разобраться с этой девчонкой.

Мой голос резок, как бритва.

— Что ты себе позволяешь?

Пальцы Медхи, сжимающие букетик рододендронов, застывают. Она сознает свою ошибку, и ее охватывает страх. Медха оборачивается ко мне и опускает голову.