Книга Алый трон, страница 190 – Эми Лиоу

Здесь не страшно и умереть.

— Что скажешь, Ташми? – бесстрастно вопрошает Нудин.

Я громко смеюсь, и мое дыхание разносится горным эхом.

— Кажется, сегодня прекрасный день, не правда ли? Стоит зима, но я чувствую тепло солнца. – Я поднимаю лицо и улыбаюсь. – Спасибо.

Становится тихо. Затем раздаются шаги. Тяжелая рука опускается мне на плечо, островок тепла посреди пронизывающего холода.

— Сгинь, Ташми, – говорит Нудин. – Да простят боги твои грехи.

Стражники отпускают мои руки.

Нудин толкает меня вперед.

На этот раз я падаю не в снег. Я стремительно несусь вниз, вниз, вниз в нескончаемом полете к земле. Ветер пронизывает до костей, я и чувствую себя одной из незадачливых механических птичек Икты, созданных, чтобы летать, но умеющих только падать.

Здесь, наверху, я свободна.

А ты уверена, что готова сдаться? – шепчет голос мне в ухо.

Мое падение замедляется, как будто я младенец, которого осторожно уложили в кроватку.

Скажи, ты и правда принимаешь эту судьбу? – снова шепчет голос. Какой знакомый. Я должна была узнать его сразу, он словно мелодия забытой колыбельной. Голос, дорогой моему сердцу.

И я узнаю его.

Илам?

Это я, отвечает он. Скажи, покоришься ли ты этой судьбе после всего, что мы свершили, чего достигли?

Ты ушел, говорю я недоверчиво. Ты бросил меня.

Что еще мне было делать, Бинса? Ты больше не могла принимать мою силу. Еще мгновение – и ты рассыпалась бы в прах.

Я слышу свое настоящее имя, и плотину воспоминаний прорывает. Амбиции, которые у меня были, мечты, которые я лелеяла, цели, которых хотела достичь и достигла, чтобы в конце все потерять. Я Бинса. Я Рашматун. Я Ташми. Я все они и никто одновременно.

Бывшая богиня, приговоренная к смерти.

Скажи мне, Бинса, ты это принимаешь? – продолжает настаивать Илам. Принимаешь такую судьбу?

У меня нет выбора, Илам.

Я предлагаю его прямо сейчас. Я дам тебе силу, Бинса. Я спасу тебя.

Зачем это тебе? Мое влияние в прошлом. Я больше не Бинса. Безымянная и никчемная.

Потому что ты особенная, Бинса, говорит Илам спокойно и невозмутимо. В его тоне решимость, которой я не слыхала прежде. Ты сильнее всех людей, которых я знаю, и ты можешь дать мне то, чего я хочу.

Но ты же сам забрал мою матку. Ты не хочешь оставаться связанным с моей кровной линией.

Он делает паузу.

Верно. Но, пока суд да дело, я все еще в тебе нуждаюсь. Рашматун ушла, кто-то должен занять ее место. Если я хочу стать таким же могущественным, как она… мне нужен сосуд.

Если бы всякий раз, когда я открывала рот, ветер не уносил мой голос, я бы расхохоталась.

Ты в ярости, Бинса, даже если это отрицаешь. Почему бы тебе все не вернуть?

Как? У меня ничего не осталось.

Нет, у тебя остался я, настаивает Илам. Я с самого начала был рядом. Наблюдал за тобой с тех пор, как ты стала Ракхти, сделал тебя величайшей в Аритсье. Мы снова будем вместе. Мы ведь понимаем друг друга с полуслова.

Я начинаю колебаться.

Никто не понимает нас, Бинса,шепчет Илам. Ни Икта. Ни Нудин с Кераном. И уж точно не Нали с Медхой. Кто уже проходил этот путь? Чьи амбиции так велики, чтобы пожертвовать всем ради власти?

Затем его голос становится таким близким, что он как будто щекочет мне ухо.

Только я тебя понимаю, Бинса.

Его правоту невозможно отрицать.

Чего ты хочешь, Бинса? – спрашивает Илам, хотя знает ответ.