Книга Алый трон, страница 188 – Эми Лиоу

Теперь я стала такой же, как мать.

— Ты начинала с самых низов. И вернешься туда же. Так устроен мир, – произносит Кавита. – А теперь ступай. Взгляни в глаза окончательной правде – твоей правде.

Я делаю глубокий вдох.

И открываю глаза.

Я одна.

Это почти прозрение – наконец-то освободиться от всех, кого я носила в себе эти долгие десять лет. Нет Илама. Нет Кавиты. Нет Рашматун. Нет Бинсы.

Интересно, что от меня осталось?

Дни тянутся уныло. В камере, где меня держат до суда, нечем заняться, кроме как пялиться в четыре стены и размышлять о своей жизни. Иногда все они снятся мне, как будто подсознательная частичка моего разума отказывается забывать. Я вижу улыбку на лице Икты, его нахмуренные брови, когда он возится со своими механизмами.

Я вижу Нали, за ее учтивым обхождением прячутся душевные раны. Вижу Керана, его поступки всегда таинственны, даже когда на лице играет плутоватая ухмылка.

А затем я вижу Медху. Ее любопытные глаза впиваются в меня, без конца вопрошая, зачем, зачем, зачем.

И правда, зачем. Будь у меня все время мира, и тогда я не ответила бы на этот вопрос.

После таких снов я просыпаюсь в холодном поту. Затем оглядываюсь по сторонам, вспоминаю, где я и что случилось.

Я совсем, совсем одна.

У подножия Аратьи я открыла глаза, обнаружив поле запустения, небытия. Остались только осколки желтого сапфира и тело рядом с ними. Керан исцелил меня, а Илам бросил, как только обнаружил, что у меня не хватит сил дать ему победу над Рашматун – когда ее запечатали.

Ничего удивительного. Мне не следует обижаться на Илама. Это был логичный шаг, да я и сама бы так поступила.

И все же.

— Лучше бы ты дал мне умереть, – сказала я Керану, лежа на земле и глядя в лазурное небо.

— Я не мог, – ответил он, и его голос дрогнул. – Я не хочу, чтобы кто-то еще умирал. Слишком много людей уже ушли из моей жизни. Я… я просто не вынесу, если потеряю кого-то еще.

Я чуть не расхохоталась ему в лицо.

Даже если я чудовище? – хотела было спросить я, но не стала.

С уходом Илама я совершенно обессилела. Однако стражники в Ллаоне не спускают с меня глаз, сменяя друг друга без перерыва. Он вооружены до зубов, копья почти размером с самих стражников, а еще на них тяжелые кроваво-алые доспехи. Как будто какая-то слабая девушка способна убить их всех одним махом. Впрочем, это недалеко от истины; я же убила их товарищей.

Однако с тех пор прошла целая жизнь.

Здесь, в глубинах Ллаона, царит вечная тьма. Внутрь не разрешено проносить даже факелы. Охранники так натренированы, что легко двигаются в полной темноте. Возможно, лишив меня света, они думали лишить меня разума. Я слышала, такое бывает. Однако им невдомек, что терять мне больше нечего.

Зачем и дальше ломать то, что уже безнадежно сломлено?

Однажды что-то меняется. Я слышу звяканье ключей и скрип двери. Я не сразу осознаю, что охранники подходят ко мне, снимают цепи, которыми я прикована к земле, и надевают на глаза повязку. Они обращаются со мной грубо, боятся, что, если замешкаются, я что-нибудь выкину.

Но что может предпринять хрупкая девушка? – хочется их спросить.

Стражники поднимают меня на ноги. Когда я пытаюсь сделать первый шаг, мышцы отказывают. Охранники поддерживают меня в вертикальном положении и, решив, что я и вправду слишком слаба, тащат вперед.