Книга Алый трон, страница 149 – Эми Лиоу

Все это время он мог бы мне помогать. А не просто играть роль идеального преемника своего отца.

Разве это имеет значение? – шепчет Кавита. Ведь он доказал свою ценность.

Я поджимаю губы. Она права. Нудин весьма ценен, если был наперсником Чандри и все эти годы держал это в строжайшем секрете. В чем его слабость? Чем он может быть для меня полезен?

— А что за демон эта Рашматун? – спрашиваю я.

— Неужели для тебя это не очевидно? – парирует Нудин.

— Я пыталась завязать светскую беседу.

— Отвратительный способ вести светскую беседу. – Нудин продолжает попыхивать трубкой. – Она демон разума.

Как Илам.

Демон внутри меня не находит себе места.

— И что теперь? – Я поднимаю подбородок, выдерживая взгляд Нудина. – Если меня свергнут, у следующей Ракхти тоже не будет Рашматун. И возможно, ей не хватит ума тебе подыграть. Рано или поздно твой секрет будет раскрыт.

Нудин сжимает губы в тонкую линию.

— Это не важно. Что бы ни случилось, Рашматун должна быть запечатана.

Что бы ни случилось, Рашматун должна быть запечатана, эхом звучит в его голове чей-то голос – голос Чандри. Затем я вижу ее, держащую в руках последний осколок желтого сапфира, а холодные ветра Ллаона треплют ее платок, распуская волосы и обращая их в подобие великолепной черной короны.

В своих воспоминаниях Нудин судорожно вздыхает – пусть Чандри думает, что это из-за холода, надеется он, – и накрывает ее руки своими, защищая от мороза. «Обещаю, – шепчет он. – Я до последнего вздоха буду исполнять твою волю».

Губы Чандри изгибаются в печальной улыбке.

«Спасибо. За все, что ты сделал».

Сердце Нудина восторженно бьется, ибо это первый раз, когда она поблагодарила его. И в то же время сердце отзывается болью, потому что Нудин знает, что ее конец близок.

Картинка исчезает. Нудин свято хранит память о моей предшественнице, несмотря на то что она была шаманом крови и жертвовала людьми ради своих целей. Он сделал бы все, чтобы защитить ее тогда, и сделает все, чтобы защитить ее наследие сейчас. Никто, кроме него, не способен на такую самозабвенную верность.

Я могу использовать ее против Нудина.

— Чтобы сохранить Рашматун запечатанной, ты должен стать верховным жрецом. Только тогда у тебя будет достаточно власти, чтобы сберечь завещанное Чандри.

— Моему отцу сорок два, а предыдущий тхиравинда скончался в семьдесят. – Его губы кривит невеселая усмешка. – Сколько-то он еще проживет.

— Ты же знаешь, это не будет длиться вечно. Даже если ты избавишься от меня, однажды Харун доберется до правды.

— Знаю! – взвывает Нудин.

Я подскакиваю на стуле.

Он смотрит на меня так, словно это я на него накричала. Затягивается, и его дыхание выравнивается. На лбу проступают капли пота.

— Знаю, – бормочет Нудин. – Но даже если я стану верховным жрецом, отец найдет способы меня контролировать. Он позаботился о том, чтобы все решения в Гханатукхе принимались им одним и чтобы все жрецы были преданы ему одному.

— Отец не приказывал тебе запечатать Рашматун, – возражаю я. – Ты сам принял решение.

— Ты не понимаешь. Я всегда буду жить в тени своего отца и умершего брата.

Я понимаю, каково это. Жить во власти другого, постоянно следить за каждым своим словом, за малейшим движением. Не думаю, что Нудин примет мои утешения, поэтому говорю: