Книга Алый трон, страница 146 – Эми Лиоу

— Я знал, что ты никогда не была сосудом богини.

Я крепче сжимаю книгу, костяшки пальцев белеют. Вероятно, губы тоже побледнели от потрясения.

— Сначала я не понимал, как ты намерена вызвать дождь. Но ты доказала, что сомневался я зря, и этому есть только два объяснения. Первое: ты шаман, но по какой-то причине предпочитаешь держать это в тайне. Второе: у тебя есть демон. В любом случае Рашматун в тебе не было. Я хотел сохранить твой секрет, но ты притворилась богиней и расхаживала вокруг, бахвалясь своей силой. Тогда я понял, что ты – шаман крови. Обычные шаманы не обладают таким могуществом.

Впервые за время нашего знакомства Нудин улыбается. Я не знаю, что на это сказать.

— А еще я обнаружил, что моя книга о магии крови пропала после приступа твоей необъяснимой болезни. – Он показывает на сверток, который я по-прежнему прижимаю к груди. – Уже хочешь вернуть?

— Почему ты никогда об этом не говорил? – озадаченно шепчу я. – О том, что я не сосуд Рашматун.

Нудин берет со стола глиняную трубку, набивает листьями кобира, раскуривает и глубоко затягивается.

— Я обещал Чандри за тобой присматривать. Но ты должна знать, что Харун с Ракхтой Асахаром задумали от тебя избавиться. Десять лет – непозволительно большой срок для божественного сосуда. Будь в тебе Рашматун, твое тело так долго не выдержало бы. Тебе давно следовало уйти на покой.

Его покровительственный тон царапает мне кожу.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Ты имеешь право знать, – отвечает Нудин, выпуская клуб дыма. Приторно-сладкий аромат забивает ноздри, и я откашливаюсь. – Думаю, тебе было непросто выживать в храме все эти годы.

Я сужаю глаза. Как много он знает? И что важнее, могу ли я ему доверять? Или Нудин, как и его отец, мечтает избавиться от меня?

Есть только один способ это узнать.

— Дай угадаю. Вы вместе с Чандри запечатали Рашматун. Поэтому ты обещал Чандри за мною присматривать. И поэтому у тебя хранится книга Привинду.

Снисходительное выражение в его глазах исчезает. Их наполняет неожиданная печаль, бездонная пропасть, пронзительная, как бесконечная ночь. Перед его мысленным взором возникает лицо Чандри, прекрасное и лучащееся энергией, а ее улыбка подобна утренней заре, что рождается в ночном небе.

Нудин снова затягивается. Вероятно, он курит трубку, чтобы успокоить неотступную боль.

— Да, – коротко отвечает он, глубоко вдыхая дым. – Знание истинной природы Рашматун передается по наследству верховными жрецами Гханатукха. И разумеется, Ракхти. Поэтому в Бакхтине об этом знает мой отец, ты и я. Но именно я помог Чандри запечатать Рашматун.

— И никто из остальных жрецов не знает?

— Конечно.

— Почему ты это сделал?

Нудин глубоко вздыхает. Морщины под глазами становятся глубже.

— Знаешь, когда-то у меня был старший брат. – Он делает паузу, и я киваю. – Только официальным наследникам верховного жреца ведома правда об истинной природе Рашматун. Когда брат умер и я стал официальным наследником, мне было примерно столько, сколько сейчас тебе. До той поры я был предан Рашматун душой и сердцем и почитал «Намуру» превыше всего на свете. Возможно, мои намерения были не так уж чисты. Я заискивал перед отцом, изображал идеального сына. Но каким бы идеальным я ни притворялся, старший брат всегда был лучше.