Книга Алый трон, страница 123 – Эми Лиоу

Я сосредоточиваюсь на голосе. Разум этого мужчины совершенно не защищен, и я впускаю в себя его воспоминания, словно свои: когда-то он был слугой кишари, но однажды пролил чай на одежду хозяина, и тот отказался выплачивать ему жалованье за год. Тогда в приступе пьяной ярости слуга напал на жену хозяина.

Естественно, после этого его вышвырнули из поместья. Не зная, чем заняться, он оказался в Дхаруне, где перебивался случайными заработками, тратя гуриси на алкоголь, и порой затаскивал в постель женщин, которым не повезло оказаться поблизости. Вся жизнь проносится перед слугой, и сожаления поглощают его. Если бы он безропотно принял наказание, если бы ему дали шанс начать все сначала. Возможно, боги устроили этот потоп, чтобы покарать его за прегрешения – в наказание за женщин, с которыми он обошелся неподобающе.

Какая жалкая жизнь, смеется Илам. И во всем виноват он сам.

Благочестивый злодей. Интересное сочетание, говорю я, сжимая кулаки. Ужас на лицах женщин свеж в моей памяти; я не могу вообразить, какое унижение они испытали, а этот мужчина считает, что пьянство его оправдывает. Он не заслуживает того, чтобы жить.

Сила Илама разливается по рукам и ногам. Запрыгнув на ближнюю крышу, я с обнаженным кукри иду к мужчине.

Он, заметив мое присутствие, прекращает петь. Я пригибаюсь и разглядываю покрытую оспинами кожу под ввалившимися глазами. Его зовут Рикши. От удивления он издает булькающий звук.

— Ш-ш-ш, – бормочу я с улыбкой, не пытаясь скрыть отвращения. – Скоро все закончится.

Я перерезаю ему горло.

У Рикши нет сил сопротивляться. Когда жизнь начинает его покидать, появляется Илам, окутанный дымом и идеально сливающийся с тенями. Он вонзает клыки в предплечье Рикши; кожа чернеет и постепенно разлагается.

Меня охватывает прилив новой энергии. Я вскакиваю на ноги, смакуя потрескивание магии Илама – моей магии. На пробу я отвожу руку в сторону; образуется водный пузырь, но сквозь него не проникает ни одна дождевая капля. Из-за создания крохотного пузыря кончики пальцев чернеют, а тело опаляет слабая вспышка силы. Такое же ощущение я испытала, когда призывала дождь и пламя. Интересно, насколько сильна способность Илама читать чужие мысли и ими манипулировать; не сломается ли мое тело буквально, если я начну глубоко копаться в чужих головах?

Однако я больше не паникую при виде своей разлагающейся кожи. На самом деле это так упоительно – использовать разные виды магии.

Из горла вырывается смех.

Больше. Я хочу больше. Не важно, что мои руки и ноги почернеют и расплющатся, – я хочу обладать силой большей, чем сила божества.

Чтобы все пали к моим ногам, а нечестивые понесли заслуженное наказание.

Хорошо. Похвальное стремление. Голос матери касается моего уха.

Я вздрагиваю и резко поворачиваю голову. Кругом никого, кроме меня и тела Рикши. Я механически подношу руку к уху.

Я всегда слышу в голове ее голос, но на этот раз все иначе. Ее дыхание касается моей кожи, а голос проникновенный и мелодичный.

Нет. Я не откажусь от притязаний на Алый трон из-за того, что боюсь умершей матери, – я стольким ради него пожертвовала.

В любом случае стирать Дхарун с лица земли я не намерена. Я здесь для того, чтобы напитать Илама энергией.