Книга Алый трон, страница 101 – Эми Лиоу

Как бы то ни было, этот дождь вызвала я.

Я смотрю вверх: тучи такие же грозные, как в первый день. Какой договор мы заключили с Иламом? Что в обмен на мое чрево он даст мне способность вызывать дождь…

Хнычущий Сартас. Я не уточняла, сколько именно дождя мне нужно.

Я почти слышу мрачный смех Илама. И сквозь него пробивается голосок Кавиты:Не сопротивляйся ему. Другого пути нет.

Внутри все сжимается, дыхание учащается. Мне хочется в отчаянии обхватить голову руками, но я расправляю плечи, помня, что за мной наблюдают. Могущество Илама не настолько велико. Я убеждаю себя, что дождь вскоре прекратится сам по себе. Просто нужно время.

Глупая, упрямая девчонка, звучит в голове голос Кавиты. Ничего-ничего, скоро сама поймешь.

Я стискиваю зубы. Глаза шарят вокруг, будто способны проникнуть сквозь ливень и рассеять тяжелую пелену. Харун идет по правую сторону моего паланкина, его сын движется слева. Без Медхи пространство внутри паланкина кажется странно пустым. Люди наводнили улицы, приветствуя шествие Ракхт, но даже их голоса звучат неуверенно. Улыбки гаснут, когда мимо проносят мой паланкин, замыкающий шествие.

Сколько я не напоминаю себе, что дождь – благословение, он куда лучше палящей жары и никто не смеет подвергать сомнению мое положение сосуда Рашматун, – горло сжимается.

Я вызвала бурю.

За три часа нам удается проехать восточный и южный районы, минуя Дхарун. Все это время я остаюсь неподвижна, словно статуя. Я ничего не могу сделать.

Без Илама я ничтожество. Кукла, облаченная в пышный наряд и увешанная драгоценностями, без власти и голоса, который могла бы назвать своим.

И хотя в ушах шумит дождь, если прислушаться, можно услышать знакомую колыбельную, которая разносится вокруг паланкина. Кто-то поет высоко, кто-то низко, кто-то фальшиво и не в такт, но все поют одну песню.

Пророчество Гиркхи.

Меня охватывает озноб – и дождь тут ни при чем.

Жители Бакхтина цепляются за слова пророчицы, умершей более пятисот лет назад, отказываясь верить богине, которую видят перед собой. Но я не стану винить их. Я бы тоже себя проклинала, будь я одной из безымянных горожанок, которые стоят в толпе и разглядывают худышку в лучших нарядах, пока они мокнут под дождем.

Как ты теперь собираешься усидеть на троне, Бинса? – шепчет тихий голосок внутри моего сознания. Может, отказаться от этой затеи? Может, ты не заслуживаешь быть Ракхти?

Я закрываю глаза, позволяя отчаянию вцепиться в кости.

По возвращении в Гханатукх никто не обмолвился со мной ни словом. Ни когда меня отводят в Бакхал, ни когда Джирташ со служанками окунает меня в горячую ванну.

И это Джирташ, которой всегда есть что сказать.

Все они знали о наводнении, и все отказывались о нем говорить.

Я разглядываю в ванне свои руки, которые все больше сморщиваются от горячей воды. Тонкие ручки, не знавшие тяжелого труда. Руки, недостойные богини.