Книга Алый трон, страница 104 – Эми Лиоу

Нали переминается с ноги на ногу:

— Пожалуйста, нет, моя Ракхти. Я не это имела в виду.

Я машу рукой:

— Не важно. Есть еще один вопрос. Я понимаю, почему твои родители так отчаянно хотели впихнуть в храм Медху, но тебя? Они должны были понимать, какая возникнет сумятица, если вместо матери приставить к Шира-Ракхти ее сводную сестру-деннарку.

На лице Нали появляется тревога.

— Я никому не скажу, – заверяю я. – Я храню секреты Медхи, сохраню и твои. Клянусь именем Рашматун. Если бы я хотела вам навредить, давно бы рассказала, что твоя младшая сестра без умолку болтает про Кровавую бойню. – Я делаю паузу и притворяюсь, что размышляю. – Все дело в твоем хадоне?

— Мой… мой хадон разрешен исключительно в медицинских целях, моя Ракхти, – возражает Нали.

— Значит, ты способна творить и другие виды магии?

Она цепенеет.

Дожать еще немного.

— Если хочешь, чтобы я помогла тебе раскрыть правду о Кровавой бойне, мне нужно, чтобы ты полностью мне доверилась, Нали, – говорю я. – Если я не буду знать, на что ты способна, все наши усилия ни к чему не приведут. Мне осталось занимать мой трон всего две недели. Помоги мне помочь тебе.

Да ладно тебе, я единственный человек в этом храме, к которому ты можешь обратиться, хочу внушить я Нали.

Ее нерешительность немного рассеивается, но она заикается, когда говорит:

— Я… я могу на короткие промежутки времени становиться невидимой. Моя кровная мать называла это Слиянием с тенью. Но мой контроль над этой способностью ограничен.

У меня душа уходит в пятки. Нали могла бы пробраться в самые темные углы Гханатукха, подслушать любые разговоры, которые не должна была слышать…

— Ты уже пыталась ее применить?

Надеюсь, она не заметит, как напряжен мой голос.

Нали мотает головой:

— Это чрезвычайно утомительно для моего тела, я выдерживаю самое большее двадцать минут. К тому же меня могут казнить за незаконное использование хадона.

Ее губы изгибаются в робкой улыбке.

— Честно говоря, я трусиха. Слишком боюсь начать действовать, поэтому убеждаю себя, что время еще не пришло.

Я с облегчением выдыхаю.

— А что случится, когда вы узнаете правду о Кровавой бойне? Вас это удовлетворит? – Я задаю те же вопросы, которые задавала Медхе. – Или вы намерены отомстить?

Нали смотрит вдаль на сероватую дымку, окутавшую Бакхтин.

— Не знаю, – бормочет она. – Знаю только, что должна искупить свои грехи, ибо я принесла несчастье семье Янкаран. По крайней мере, так говорит моя мачеха. – Воздух становится тяжелым и затхлым. Словно осознав это, Нали пытается разрядить обстановку нервным смешком. – Разумеется, я благодарна моей семье.

Я бросаю на нее сочувственный взгляд.

— Я обещала Медхе, что расспрошу Харуна о подробностях Кровавой бойни, хотя… мне не по душе эта идея, – говорю я, меняя тему. – Если он с радостью принял деньги за молчание, чтобы Медха приняла участие в отборе – нет-нет, тебя я не обвиняю, – он вполне мог быть замешан в тех давних делах.

Глаза Нали расширяются.

— Моя Ракхти, но то, что ты говоришь…

— Это просто догадки. Я могу ошибаться.

Я доедаю остатки сель роти; за время нашего разговора они успели остыть.

— Думаю, будет разумно отправить тебя поработать в его покои. Послушаешь, что говорят другие слуги, понаблюдаешь за Харуном. Тогда и решим, что делать.