Книга Всадник дракона, страница 79 – Таран Матару

Это были не дикие оргии, о которых ходили слухи, – хотя, несомненно, все начиналось именно так. На стенах даже были фрески, давно покрытые плесенью и гнилью, которые вроде бы изображали подобные вещи.

Но Джай представлял себе нечто иное. Он представлял себе Леонида отцом ребенка. Отцом, который приходил сюда, чтобы проводить время и с женщиной, и со своей дочерью. Возможно, со временем они отдалились друг от друга.

Джай продолжил исследовать комнату, проводя рукой по шероховатым стенам. Увидел на стене отметки, указывавшие рост ребенка; девочка выросла почти ему по пояс, прежде чем отметки исчезли.

Нигде не было дат, указывавших на то, когда это произошло. Джай знал, что Леонид не ходил сюда после того, как юноша прибыл в Лациум: по ночам старик мирно спал в своих покоях.

Кто бы здесь ни жил когда-то, они давно ушли.

…Когда Джай обследовал это место вдоль и поперек, ему показалось, что уже наступил поздний час, хотя, по правде говоря, он потерял счет времени. Юноша задержался лишь для того, чтобы городские стражники заскучали в поисках данчан и степняков.

Джай надеялся найти что-нибудь ценное – такое, что можно будет обменять на монеты или безопасный проезд. Но ему не повезло. Здесь не осталось ничего, что не пострадало бы от гнили и сырости.

Поэтому юноша продолжил свой путь по спиральному туннелю. Чем глубже он спускался, тем сырее становилось, вокруг капала и стекала по стенам вода. Впрочем, воздух становился менее спертым и тяжелым.

Джай почувствовал дуновение ветерка, но в воздухе витал зловонный запах. Сначала он подумал, что ему это показалось. Скорее всего, он почуял запах собственного пота, проступившего от ужаса.

Однако вскоре вонь стала слишком сильной, и не обращать на нее внимания не получалось. Этот запах был Джаю хорошо знаком. Он уже чувствовал его раньше, в детстве, когда Лациума достигла Багровая смерть. Тогда члены королевской семьи заперлись в своем опустевшем дворце, питались холодными закусками и фруктами, спали на грязных простынях, а на улицах свирепствовала чума. Неделями тела оставались гнить там, где упали, а их кожу покрывала характерная для этой болезни красная сыпь. Только когда Гвардия грифонов, обладавшая иммунитетом к болезни благодаря связи душой, убрала тела, зловоние покинуло дворец.

Это был тот самый запах. Смерти. Гниения…

Добравшись до конца коридора, где зловонный воздух был почти невыносим, Джай понял, что находится в том самом месте, где так боялся оказаться сегодня ночью: в чумной яме.

Ее назвали так, когда Гвардия грифонов отнесла сотни пораженных чумой тел к краю утеса и скинула их вниз, чтобы те гнили в естественной впадине у основания скалы.

Теперь сюда отправлялись все тела нежеланных и забытых. Умерших пленных в кандалах и слуг, бродяг и сирот. Дешевле было заплатить сторожу, чтобы он сбрасывал их тела туда. По милости небес, зловоние витало внизу и до дворца не доходило.

Но именно к этой гниющей яме и вышел Джай, пробравшись через пещерную трещину, заросшую лианами и кустами. Неудивительно, что никто так и не нашел тайный вход в бордель Леонида – ведь эта местность превратилась в заброшенный могильник.

Снаружи от вони едва не слезились глаза.

При свете луны Джай задул свечу. Сунул ее в карман – лучше не привлекать к себе внимания. Он дал глазам привыкнуть к темноте и, дрожа от ночного холода, помолился, чтобы никого тут не встретить.