Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 79 – Элен Бергман

Настал следующий закат. Едва тени от башен Стаффорда удлинились, коснувшись дорожной пыли, рог часового пропел вновь — на сей раз тревожно и хрипло. Судьба, точно искусная пряха, стянула последние нити в один узел у самых врат цитадели.

С южного тракта, изнурённый переходом от самого Дувра, показался отряд Эдварда Корвида. Но не успели стражи выкрикнуть приветствие, как с восточной стороны, из лесной тени, вынырнул боевой порядок, чьё появление заставило вздрогнуть даже бывалых воинов. То были даны, и впереди них на вороном жеребце, чья шкура лоснилась от пота и морской соли, скакал сам конунг Свейн Вилобородый.

У подъёмного моста, в облаке серой пыли и багрового закатного света, два отряда замерли друг против друга, точно две грозовые тучи, готовые разразиться молнией. В этот миг время, казалось, замедлило свой бег, и взгляды перекрестились, разя острее любого клинка.

Мойра, чьё бледное лицо было обрамлено тяжёлыми складками дорожного плаща, вскинула взор и наткнулась на очи Хокона. В её глазах, расширенных от внезапного узнавания, плеснулся ледяной страх, мгновенно сменившийся жгучим негодованием поруганной гордости. Она невольно прижала ладонь к серебряному амулету на груди, ища в нём опору против этого призрака своего плена.

Хокон же, чей лик потемнел от дорожной пыли и затаённой страсти, взирал на неё с неприкрытой, дикой яростью. В его зрачках горел огонь обманутого охотника, чей драгоценный трофей посмел ускользнуть из силков. Весь его облик дышал злостью и немым обещанием, что долг будет взыскан сполна.

Эдвард Корвид, заметив этот безмолвный поединок, коротким, властным движением направил своего коня, заслоняя Мойру плечом и кладя руку на эфес меча. Его взгляд, холодный и твёрдый, встретил ярость северянина встречным вызовом.

На стенах замка воцарилась гробовая тишина. Элдормен Этельвирд и Чёрный Ворон Отрик сверху взирали на эту сцену, понимая, что порог их дома ныне стал рубежом между хрупким миром и кровавой войной.

Сверху, со двора замка, донёсся яростный крик, и мормэр Амлайб, подобно сорвавшемуся с цепи горному потоку, вылетел к воротам. Увидев дочь в окружении данких клинков и встретившись взглядом с её похитителями, он вскинул свой тяжёлый меч.

— Смерть псам! — проревел он, и его воины, обнажив сталь, готовы были броситься в сечу прямо на подъёмном мосту.

В ответ на этот грозный выпад Свейн Вилобородый поднял пустую ладонь, сдерживая своих людей, чьи руки уже привычно легли на эфесы топоров.

— Уйми свою ярость, Гэллоуэй! — голос конунга перекрыл гул назревающей битвы. — Мы прибыли с миром и по праву союзников, а не завоевателей! Моё слово — залог безопасности этого дома!

Но сталь уже пела в воздухе, и кровь готова была окропить камни Стаффорда, если бы не внезапный, леденящий душу возглас. Брат Отрик, чей тёмный силуэт возник на галерее над самыми воротами, воздел руки к серому небу, и его голос, усиленный эхом каменных сводов, заставил воинов замереть.

— Именем Всевышнего, опустите клинки! — провозгласил Чёрный Ворон, и в его тоне почудилась воля самой Церкви. — Сия дева, Мойра Мак Гилле-Бригте, отныне и до последнего часа разбирательства пребывает под священным покровительством Святой Матери-Церкви!

Он перевёл свой острый, немигающий взор с Амлайба на Свейна, и те невольно отступили.