Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 72 – Элен Бергман

— Впрочем, сие малое промедление пошло во благо леди Мойре, — заметил Гуго, — ныне она кажется куда более полной сил и здоровья, нежели в тот час, когда впервые переступила порог моего замка, изнурённая долгой дорогой.

Граф де Понтье выпрямился, и в его глазах отразилось холодное золото октябрьского солнца.

— Пусть же крепость этих стен пребудет с вами и на палубе «Морского волка».

— Истинно так, мой друг, — кивнул Эдвард, и голос его прозвучал твёрдо. — Из Дувра мы устремимся к Стаффорду, под защиту стен моего тестя, элдормена Этельвирда.

Он медленно провёл огрубевшим пальцем по линии, что змеилась через земли Мерсии, прорезая сердце острова.

— А оттуда до родной Камбрии останется лишь малый шаг, если дороги будут милостивы и свободны от засад. Да и до Гэллоуэя от Стаффорда — рукой подать.

Гуго поднял на него внимательный взгляд.

— Ты уверен, что мормэр Гэллоуэя ждёт свою дочь и примет Мойру без колебаний?

— Он её отец, — ответил Эдвард твёрдо. — И если кто способен защитить её именем и мечом — так это он.

Гуго кивнул.

— Тогда следует упредить обоих: и мормэра в его туманных пределах, и элдормена Этельвирда в Стаффорде. Пусть сталь их будет остра, а люди — в сёдлах.

— Мною уже начертаны два послания, — отозвался Эдвард, и голос его был глух, точно удары прибоя о сваи причала. — Одно устремится в Гэллоуэй, другое — к дубовым вратам Стаффорда.

Он на мгновение замер, вглядываясь в серую пелену горизонта, где небо венчалось с морем.

— Там, под сенью Стаффорда, Мойра обретёт защиту под рукой своего отца. А я… — в его интонации прорезался скрежет вынимаемого из ножен клинка, — я призову силы тестя и устремлюсь в Камбрию, к родному Пенриту. Стены моего дома стеснены осадой. Мэри и мой наследник ныне в тени великой беды.

Гуго, не мигая, всмотрелся в суровый лик побратима, запечатлевая в памяти эту решимость.

— Тебе предстоит сойтись лицом к лицу с иудой, Эдвард. С тем, кто делил с тобой хлеб, прежде чем вложить в руку врага твои цепи.

— Я выстою, — тихим эхом отозвался тот, и в этой тишине было больше клятвы, чем в криках целого войска. — То мой долг перед предками и живыми.

Ветер, потяжелевший от сырости, неистово рванул плащ Гуго, точно пытаясь удержать путников на берегу.

— Ты вступаешь в пределы, где всякий союз зыбок, а верность — лишь слово, брошенное на алтарь корысти, — предостерег граф Понтье. — Этельвирд — муж осмотрительный, чья мудрость сродни осторожности лиса. Он не станет бездумно обнажать меч ради чужих распрей, пока не увидит в том нужды для своего рода.

— Он не ради распрей, — возразил Эдвард. — Он ради крови своей дочери и внука. Мы с ним всегда ладили. Более того, это он заключил брачный договор с моим покойным отцом. Просто судьбе было угодно, что мы с Мэри полюбим друг друга.

Гуго усмехнулся едва приметно, и в этой скупой улыбке опытного воина промелькнула тень печали от расставания с другом.

— Тогда пусть сам Господь станет вашим попутным ветром, — промолвил он, осеняя побратима крестным знамением.

В этот миг на дубовых сходнях корабля возникла Мойра. Бледное золото октябрьского солнца мягко коснулось её лика, но в глубине глаз всё ещё таилась неуютная тревога долгих, исполненных лишений лун. Эдвард шагнул ей навстречу, и доски палубы отозвались глухим стоном под его тяжёлой поступью.