Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 71 – Элен Бергман

Амлайб вздрогнул тогда, словно от холода.

Теперь, сидя на своём кресле, он вновь перебирал в памяти это видение.

— Золотая змейка… — пробормотал он едва слышно. — Моя дочь.

Он провёл рукой по резному подлокотнику, где волк и орёл были вырезаны рядом.

— Серый волк… — прошептал он. — Кто ты?

И орёл… чёрный ли он? Или сероглазый, как в видении?

Ветер ударил в ставни, и факелы качнулись.

Амлайб поднял взгляд к высокому проёму, где сквозь серое небо виднелись рваные облака.

— Ты жива, — сказал он тихо, будто обращаясь к далёкому берегу. — Я это видел.

Но кто тот волк, что спутал следы? И кто орёл, что стал угрозой с неба?

Осень сжимала землю в своём холодном кулаке.

А лорд Мак Гилле-Бригте ждал — и знал, что нити судеб уже переплетаются, и распутать их будет не под силу ни человеку, ни королю.

Если история зацепила — не отпускайте её! Заберите в библиотеку и погладьте звёздочкой⭐💫

Порт Монтрёй-сюр-Мер.

Тёплый октябрь стоял над побережьем Франкии редкой милостью. Мягкий ветер с Ла-Манша едва тревожил сонное море, а в порту Монтрёй-сюр-Мер суда лениво покачивались на зеркальной зыби, точно боясь нарушить хрупкое равновесие этого краткого затишья. Сверкая свежей смолой, над пристанью возвышалась громада «Морского волка» — нефа, чьё чрево уже поглотило пятьдесят закованных в сталь воинов и их верных боевых коней.

Костяк команды составляли угрюмые, надёжные фризы, чьему морскому чутью капитан вверял свою жизнь охотнее, чем молитвам. Впрочем, не обошлось и без спешных замен в последний час перед отливом. Прежний кок бесследно растворился в портовых переулках, словно призрак, а двое корабельных нашли свою погибель в бесславной пьяной резне в местном трактире, пав от ножей случайных собутыльников.

На их место спешно приняли новых людей, чьи лица ещё не примелькались в море, но капитан лишь крепче сжимал рукоять меча: в его ремесле шторм в сердцах людей был куда привычнее, чем буря в океане. Он знал, на что идёт, и верил, что эта пузатая дубовая крепость выдержит любое испытание.

Над водой тянулся запах соли, мокрой древесины и смолы. Пронзительные крики чаек вплетались в гомон портового люда, что спешно катал пузатые бочки и громоздил окованные сундуки в чрево мощной нефы, замершей в ожидании перехода к берегам Дувра.

Гуго де Понтье замер у кромки причала, плотнее кутаясь в тяжёлые складки плаща от свежего дыхания Ла-Манша. Рядом с ним, точно изваяние из сурового гранита, высился Эдвард; лицо его было сосредоточенным, а взгляд уже мерил раствы грядущего пути.

— Итак, — промолвил Гуго, придерживая тяжёлым камнем край пергамента, расстеленного на дубовой бочке, — от стен Монтрёя ваш лежит к Дувру. Коли небо одарит благосклонностью и попутным ветром, переход сей отнимет менее двух зорь. Будем уповать, что дыхание моря переменится и более ничто не задержит ваш бег.

Он поднял взор на мачты нефы, где тяжёлые паруса нетерпеливо вздрагивали, ловя первые порывы холодного воздуха.

— Откладывать путь далее невозможно, — произнёс Эдвард, и голос его стал суров, как гранит береговых утесов. — Срок, данный королём, тает, точно мартовский снег под солнцем. Каждая минута промедления здесь — это лишний камень в стену, которую возводит вокруг моего дома предатель.