Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 49 – Элен Бергман

Хокон поднял голову.

— Говори.

— Вдоль Невы.

Он произнёс это имя негромко, но с уважением — как говорят о широкой реке, что знает больше человеческой памяти.

— Если они высадились у наших берегов, — продолжал ярл, — и не решились идти через земли вендов, то могли двинуться севернее, вдоль устья великой реки.

— Нева широка, — добавил он. — Её воды спокойнее морских. Вдоль неё легче идти вверх, чем пробираться через болота и чащи. Там меньше засад.

Хокон слушал, не перебивая.

— Путь длиннее, — признал ярл. — Придётся обогнуть побережье, пройти вдоль холодных ветров, миновать песчаные косы и каменные гряды. Но зато они избегнут лесных топей, где каждый шаг может стать последним.

— И куда приведёт дорога вдоль реки? — спросил Хокон.

— К Ладоге и к озеру, что словно море среди суши.

Хокон представил этот путь.

Сначала море — серое и беспокойное, но знакомое. Потом устье реки — широкое, как раскрытая ладонь судьбы. Долгий путь вдоль реки, среди туманов и сосновых берегов. И наконец — Ладога, где беглецы могли найти пристанище.

— Если беглецы живы, — тихо произнёс он, — они выберут дорогу, где меньше крови.

Ярл внимательно посмотрел на него.

Пир догорал, и вечерний свет, ещё долгий в северном летнем небе, струился сквозь щели зала. Июнь стоял в самом середине — время, когда море мягче, но люди жёстче.

Ярл Хадебю говорил уже без праздничной учтивости — как воин с воином.

— Если они ушли к Ладоге, — произнёс он, — тебе стоит знать одно. Данам там не рады.

Хокон прищурился.

— Викинги ходят туда веками.

— Викинги — да, — кивнул ярл. — Но не каждый викинг — друг. А данский ярл с дружиной — и вовсе повод насторожиться.

Он отставил кубок.

— В Новгороде теперь новый князь. Вышеслав. Сын Великого князя Владимира.

— Владимир силён, — продолжил ярл. — Он собирает земли и людей. И если его сыну донесут, что брат данского конунга высадился недалеко от Ладоги с драккара, это сочтут не поиском беглецов, а разведкой.

Хокон молчал.

Он понимал: появиться открыто — значит поднять шум. А шум — это слухи. Слухи дойдут до Новгорода быстрее ветра.

— Есть путь иной, — сказал ярл. — Не путь ярла. Путь тени.

Хокон посмотрел на ярла и кивнув сказал:

— Да, решено, пошлём ходаков. Людей, что знают язык словен востока. Пусть не носят данских плащей. Пусть идут как купцы. Малую группу — троих, четверых. Они войдут в Ладогу тихо. Расспросят о путниках, что недавно прибыли, о женщине с необычным обликом. Если она там — найдут. И если будет возможно… уведут.

— О женщине… Так дело в женщине? Кто она? — удивился ярл.

Хокон медленно провёл ладонью по столу.

— Моя жена… А если она уже под защитой князя?

— Тогда тем более нельзя идти открыто. Вышеслав молод, но за ним стоит его отец. А Владимир не любит, когда на его земле решают чужие дела.

В зале повисла тишина.

За стенами гудел Хадебю, торговый узел северных морей. Отсюда дороги расходились к данам, к саксам, к фризам… и на восток — к рекам, что ведут к Ладоге.

— Через земли вендов путь короче, — продолжил ярл. — Но опаснее. И надо знать тайну тех троп.

— Вдоль побережья и дальше к устью великой реки — длиннее, но тише. Если они осторожны, они выберут длинный путь.

Хокон поднял взгляд.

— Она не глупа, — сказал он тихо. — И не ищет смерти.