Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 43 – Элен Бергман

— Где моя дочь, Свейн?! — голос Амлайба сорвался на рык, громовым эхом метнувшись под высокие своды чертога.

Свейн выдержал удар этого взгляда. Голос мормэра звучал сухо, как треск ломаемых веток:

— Мойра стала женой моему брату. По своей воле, Амлайб. Брак скреплён на ложе, и она взяла от него утренний дар. Теперь она — плоть от нашей плоти.

— И где же они?! Где, дьявол тебя раздери, моя дочь?! — Амлайб шагнул в круг света, и его пальцы побелели на рукояти.

— Нас постигла беда... — Свейн на мгновение отвёл взор. — Пленные русичи подняли мятеж и бежали, прихватив её с собой. Но Хокон уже на тропе. Он найдет их. Он вернёт свою жену... или выжжет их землю до самого моря.

— Лжец! — выплюнул мормэр, и в его глазах вспыхнуло безумие. — Ты жалкий, скользкий гнус, Свейн! Твой язык двоится, как у змеи!

Амлайб сделал резкий шаг вперёд, и воздух в зале, казалось, зазвенел от ярости.

— Gairmim breithiúnas Dé ort! — вскричал он, переходя на священное наречие своих предков. — Призываю Суд Божий на твою голову, дан! Пусть Христос станет меж нами сегодня, и пусть земля пожрёт твою бесчестную кровь!

С этими словами он с лязгом вырвал меч из ножен и уже занёс тяжёлый клинок, чтобы вогнать его в землю у ног конунга в знак смертного вызова…

— Постойте! — Токе бросился наперерез, заслонив собой Свейна и едва не коснувшись грудью острия. — Мой конунг говорит правду! Опусти сталь, мормэр! Выслушай свидетелей, а потом решай — лить ли здесь кровь!

— Твои люди — псы, не знающие чести! — выплюнул Амлайб. — Они посмели тронуть её, я чую это. И если она мертва из-за их похоти или твоей небрежности... клянусь всеми богами, которых ты предал, я залью твои земли кровью!

Свейн резко подался вперёд, и его лицо оказалось в дюйме от лица Амлайба.

— Мои «псы» уже накормили воронов своей плотью — я лично казнил тех, кто выжил и нарушил мой приказ. Моё слово — это закон от берегов Дании до туманных островов. Ты хочешь войны, когда Англия лежит перед нами, как переспелый плод? Ты хочешь делить крохи, когда мы можем забрать весь мир?

Он сделал паузу, давая ярости Амлайба немного остыть, а затем добавил с ледяным спокойствием:

— Мойра жива. Я чувствую это так же ясно, как чую запах грядущей бури. Они не утонули. Они ушли. И если ты хочешь вернуть дочь, тебе нужен мой флот и мои соглядатаи, а не бессмысленная резня в моём зале.

Напряжение в воздухе было почти осязаемым — казалось, достаточно искры, чтобы всё вспыхнуло. Амлайб тяжёло дышал, его пальцы до белизны сжимали край стола. Наконец, он медленно отстранился.

— Я даю тебе время, Свейн, — прохрипел отец Мойры. — Но помни: если я узнаю, что ты ведёшь со мной двойную игру... никакая корона не спасёт твою голову от моего топора.

Когда шаги Амлайба затихли, Свейн повернулся к Токе. Его лицо было бледным, но решительным.

— Он не поверил мне до конца, — прошептал конунг. — И он прав. Токе, вели Хокону удвоить усилия. Если Мойра попадёт в руки моих врагов раньше, чем ко мне — вся моя великая империя рухнет, не успев родиться. Эта шахматная партия становится слишком кровавой даже для меня.

Когда шум в чертоге утих, а разъярённый отец Мойры ушёл, Свейн тяжело опустился на трон. Лицо его казалось высеченным из серого камня.

— Это было трудное соглашение, Токе... — продолжил разговор Свейн, не глядя на верного соратника. — Мы выторговали срок лишь до первых морозов. Ярость Амлайба подобна извержению вулкана. Я вижу, что он не верит ни единому моему слову. Смерть тех идиотов, что нарушили мой приказ и упустили девчонку, ничего не исправит. Моё слово — слово конунга! — было попрано их глупостью.