Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 179 – Элен Бергман

Не доходя нескольких десятков шагов до хижины, из густой тени, словно часть самого мрака, выступил Хрольв. Он коротко, едва заметно кивнул ярлу.

— Они внутри, — прошелестел его шёпот, почти неразличимый за вздохами ветра. — Начали не так давно.

Он указал на самую ветхую, покосившуюся стену избушки, где брёвна разошлись от времени.

— Отсюда видно всё— как на ладони… И каждое слово слышно.

Мужчины, затаив дыхание, подкрались к стене. Сквозь широкие щели между досками пробивалось неровное мерцание очага, а изнутри доносилась возня, от которой рука Орма снова мёртвой хваткой вцепилась в рукоять меча.

Орм заглянул первым.

И то, что он увидел, ударило его сильнее любого удара мечом.

Это было не просто объятие двух любовников.

Картина была грубой, унизительной и отвратительной.

Ангус сидел у очага, развалившись, уверенный в своей безнаказанности и власти. Перед ним на коленях находилась Элли, его член был у неё во рту и она угождала ему с такой жадной покорностью, что от этого зрелища становилось трудно дышать. Её чавканье и его стоны раздавались во все стороны. Но вот он схватил её за уши и с жадностью натянул на себя пару раз… вскрикнул, задрожал и умиротворённо затих. Она взглянула на него и облизалась.

— Как же я люблю твой вкус!

Орм побледнел так, словно из него разом вытекла вся кровь, оставив лишь мертвенную, серую кожу. Его губы задрожали в бессильной судороге, и внезапно нутро скрутило невыносимым спазмом. Он резко отвернулся, согнувшись пополам, и его снова стошнило в чистый, девственный снег.

— Боги… — едва слышно прохрипел он, хватаясь рукой за ствол дерева, чтобы не упасть.

В голове набатом билась одна-единственная мысль, выжигая всё остальное: эти губы… этот рот… Ещё вчера он покрывал их поцелуями. Он верил каждому их движению, каждому звуку. Он любил их, считая своим единственным утешением и своей наградой. А теперь сама память об этом жгла его, точно расплавленный свинец.

Бьёрн стоял рядом, до белизны сжав челюсти. Даже для него, чьи шутки обычно не отличались изяществом, происходящее в хижине выглядело запредельно грязным. В его глазах не было прежней насмешки — только дикая ярость и горькое сочувствие к побратиму, чья преданность была растоптана в этой грязной хижине.

Орм медленно выпрямился. Его лицо приобрело землисто-серый оттенок, а взгляд остекленел от ярости. Он рванул меч из ножен, и сталь хищно звякнула в морозном воздухе.

— Я выпотрошу их обоих… — прохрипел он, делая шаг к двери.

Но в то же мгновение твёрдая рука Хокона, точно железный обруч, сомкнулась на его плече.

— Назад, — отрезал ярл.

Орм дернулся, пытаясь сбросить захват.

— Пусти! Дай мне прикончить эту падаль!

Хокон сжал пальцы ещё крепче, впиваясь в мышцы воина.

— Не время, — прошептал он ему в самое ухо, и в этом шёпоте холода было больше, чем в зимнем лесу. — Успеешь. Еще не всё увидели.

Орм тяжело, со свистом дышал, не сводя налитых кровью глаз со щели в стене, за которой продолжалось это мерзкое действо. Но хватка Хокона оставалась непоколебимой. Скрепя зубами так, что едва не раскрошил эмаль, Орм замер, подчиняясь воле вождя.

Когда наконец стихли безобразные стоны и возня, в хижине воцарилась вязкая, душная тишина. Лишь мирно потрескивали дрова в очаге да слышалось прерывистое дыхание любовников, не подозревавших, что смерть уже заглядывает к ним в окна.