Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 178 – Элен Бергман

Хокон шагнул к служанке, придавив её своим взглядом.

— Где покои твоей госпожи?

Девушка побледнела, её губы задрожали.

— Там… в конце…, милорд… — прошептала она, указывая на дубовую дверь.

— Веди. Показывай всё.

Она нерешительно замялась, ломая пальцы.

— Но, милорд… хозяев нет дома… как же можно…

Хокон посмотрел на неё так, что возражения застряли у неё в горле.

— Веди, — отрезал он и обернулся ко второму слуге. — И ты за нами. Живо.

Спустя мгновение они ворвались в спальню Элли. Комната дышала девичьим изяществом: тяжёлый кованый сундук у изножья кровати, столик с тусклой медной пластиной, по которому были разбросаны ленты и костяные гребни. На лавке сиротливо лежало аккуратно сложенное платье.

Хокон хищно окинул взглядом пространство.

— Осмотреть каждую пядь. Ищите зелье.

Бьёрн и Орм принялись за дело с суровой методичностью. Они выворачивали корзины, ворошили подушки, сбрасывали со стола мешочки с сушёными травами. Среди безделушек и украшений было всё, что полагалось знатной девице, но заветного пузырька нигде не было.

Орм мрачнел с каждой секундой. В его груди клокотала тёмная, удушливая ярость. «Как же я мог быть таким слепцом?..» — пульсировало в висках. Он вспомнил каждое её ласковое слово, каждую просьбу, которую исполнял с собачьей преданностью. Его просто использовали, как безмозглый инструмент против собственного ярла, да что там, против друга.

— Тварь… — прохрипел он, задыхаясь от собственной ненависти. — Исчадие ада…

Не выдержав, он схватил массивный сундук и с яростным рывком перевернул его. Шёлк и тонкий лён ворохом вывалились на пол, рубашки и платки рассыпались по половицам пестрым ковром. И вместе с ними, едва слышно стукнувшись о дерево, из складок ткани выкатился маленький глиняный пузырёк, плотно запечатанный воском.

Орм рванулся к нему, желая раздавить улику вместе с памятью о своей слабости, но тяжёлая рука Хокона легла ему на плечо.

— Назад. Не трогай.

Хокон медленно обвёл присутствующих жёстким, свинцовым взглядом.

— Все это видят?

Он указал на пузырёк, лежащий среди кружев.

— Это найдено в вещах Элли. В её личном сундуке.

Слуги, дрожа от страха, поспешно закивали. Эйрик Тихий лишь едва заметно прищурился, подтверждая факт.

Хокон кивнул Эйрику. Тот, не нуждаясь в лишних словах, подошёл, обернул сосуд клочком ткани и ловким, отточенным движением спрятал его в потайной карман у себя на груди. Улика была надёжно скрыта.

Теперь у них было неоспоримое доказательство измены.

Хокон резко развернулся к выходу, и в полумраке блеснули его глаза, холодные, как сталь клинка.

— Пора.

Его воинам не требовалось лишних слов — каждый знал, куда ведёт их дорога. К той самой гнилой избушке на краю леса, где в зловонии прелых трав сплетались тела и заговоры двух изменников.

Они спешились, не доезжая до хижины добрую сотню шагов. Коней оставили под прикрытием леса, привязав их к стволу старой кривой осины, чьи голые корявые ветви в лунном свете походили на костлявые руки великана. На заснеженном пустыре спрятаться было негде, поэтому воины двигались вдоль обочины по кромке леса, превратившись в безмолвные тени. Снег под их сапогами больше не хрустел — они ступали осторожно, след в след, подбираясь к логову заговорщиков. Хокон шёл первым, безошибочно выбирая путь вдоль чёрных стволов сосен.