Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 173 – Элен Бергман

Ведьма хмыкнула, пропустив колкость мимо ушей, и потянулась к пузатому глиняному горшку:

— А вот это, чтобы…

Но Хокон уже перестал её слушать. Лягушачьи потроха и прочая болотная мерзость интересовали его меньше всего, зато травы заставили его подойти вплотную. Он внимательно изучал пучки, брал их в руки, растирал сухие соцветия между пальцами и жадно вдыхал аромат.

— Любисток… — пробормотал он, осторожно перетирая сухие листья в пальцах. — Таволга. Вереск.

Память подкидывала обрывки прежней жизни, наслаивая их на суровую реальность Альбы.

«Падуб… — мелькнуло в голове. — У нас в Карелии почти нет, но в Калининградсой области на Куршской косе недостатка в нём нет. В листьях ведь чистый кофеин. Кофеин… Так им можно заменить кофе! Бодрить должен не хуже».

Он задумчиво повертел в руках ветку с глянцевыми листьями.

«А вот ягоды трогать нельзя — ядовиты. Опасно… но крайне любопытно. Да, непростая ты старуха, Эринейя».

Он словно заново перелистывал страницы невидимого травника, раскладывая названия по полочкам памяти.

— Позволишь взять немного? — спросил он, указывая на несколько тугих связок.

Старуха равнодушно махнула костлявой рукой:

— Бери, коль надобно. Лес на траву богат, на мой век хватит.

Хокон выбрал самые свежие пучки и аккуратно спрятал их в поясную сумку. Закончив, он выпрямился, вновь становясь суровым воином.

— Нам нужно вернуться к замку. Укажи путь.

Эринейя шаркнула к порогу и, прищурившись от дневного света, ткнула кривым пальцем в сторону заснеженной чащи.

— Тропа там, за старым ельником. Держитесь её, не сворачивая, — проскрипела она. — Через пару миль она выведет вас на тракт.

Бьёрн коротко кивнул, бросив последний взгляд на мрачное жилище:

— Что ж… бывай, старая.

Эринейя лишь тихо усмехнулась им в спину, и её дребезжащий шёпот повис в спёртом воздухе хижины:

— Тебе, Воскресший, мешать — только себе вредить... Тебя бережёт и царствие небесное, и царство мёртвых.

Трое воинов покинули душное логово ведьмы, вновь оказавшись в холодном зимнем лесу. Зимний день в этих краях был короток и скуп на свет: бледные сумерки уже начали сочиться сквозь заснеженные ветви, окрашивая мир в сизые тона. Кони шли бодрым шагом по узкой, едва приметной тропе, которую указала им бэн-лиис; снег под копытами издавал лишь мягкое, методичное поскрипывание.

Орм ехал молча, низко опустив голову. Он больше не огрызался и даже не пытался отвечать на колючие взгляды своих спутников, погрузившись в мрачное оцепенение.

Зато Бьёрн не упускал случая всадить шпильку поострее. Он то и дело хмыкал, издевательски качал головой и бросал через плечо:

— Ну что, Орм… как там старуха тебя величала? «Приворотный бычок»?

Он коротко, лающе рассмеялся.

— Вот уж не думал, что тебя, такого громилу, можно обвести вокруг пальца с помощью пучка сушёной травы.

Орм лишь сильнее стиснул зубы, так что на челюстях заиграли желваки, но промолчал.

Бьёрн, раззадоренный тишиной побратима, продолжал:

— Значит, мёд, травки… да ещё и кровь грязная в кубке… — он презрительно фыркнул. — Не диво, что ты за ней на задних лапках бегал, точно цепной щенок.

— Перестань, Бьёрн, — негромко, но стально произнес Хокон.

Смех оборвался мгновенно, точно срезанный ножом.

Ярл ехал впереди, лишь вполоборота обернувшись к спутникам. В его низком голосе не было и тени издевки — только ледяная, режущая серьёзность.