Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 116 – Элен Бергман

— А какая роль у меня?

— Вы уже её играете.

Он говорил тихо, но твёрдо.

— Вы кузина Мойры. Вы живёте в замке. Люди привыкли к вам.

— И?

— Вы должны наблюдать. Наблюдать и слушать, — Отрик выделил каждое слово, словно вбивал колышки в сырую землю. — Стены замка Мак Гилле-Бригте стары, но у них прекрасный слух, если знать, к какому камню прижать ухо.

Элли вскинула бровь, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей комнатной собачонкой? Шпионила за беременной кузиной и её полоумным мужем?

Монах не шелохнулся. Его фигура в лунном свете казалась изваянием из обсидиана.

— Я хочу, чтобы вы стали моими глазами там, куда мне вход заказан. Мойра доверяет вам по старой памяти. Хокон… Хокон сейчас ищет опору. Станьте этой опорой. Станьте тенью, которая всегда рядом, но никогда не мешает.

Он сделал паузу, позволяя ночному холоду подчеркнуть серьёзность момента.

— Узнайте, о чём они шепчутся по ночам. Узнайте, какие приказы он отдает своим фелагам, когда думает, что его никто не слышит. И самое главное — узнайте, действительно ли он верит в ту игру, которую начал вести в замке, притворяясь рачительным хозяином.

Элли плотнее закуталась в плащ, скрывая дрожь — то ли от ветра, то ли от азарта.

— А если я узнаю что-то… лишнее?

Отрик снова улыбнулся — на этот раз одними глазами.

— Лишнего знания не существует, дитя моё. Существует лишь знание, за которое ещё не назначена цена.

Элли прищурилась, и в глубине её зрачков отразился холодный блеск ночного неба.

— Значит следить за Мойрой? — её голос прозвучал почти шёпотом.

— За всеми, — отрезал Отрик, и тяжесть этого слова повисла в морозном воздухе. — Но в первую очередь — за Хоконом.

Девушка не выдержала и тихо, горько рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Неужели могущественный брат Отрик боится его? Простого воина с разбитой головой?

— Я боюсь тех, чьи поступки нельзя просчитать наперед, — бесстрастно отозвался монах. — Непредсказуемость — это трещина в фундаменте любого замысла.

Элли на мгновение умолкла, разглядывая причудливые тени на каменном полу.

— А если он… если он вдруг станет примерным мужем? Если окружит её заботой и миром?

— Тогда всё пройдет тихо. Как скучный, но надежный обряд.

— А если нет? — в её голосе прорезалось опасное любопытство.

Отрик ответил без тени сомнения, словно зачитывал приговор:

— Тогда земной путь ярла может оказаться… прискорбно коротким.

В этот миг луна окончательно разорвала саван облаков, залив галерею призрачным серебром. На лице Элли расцвела медленная, хищная улыбка — так улыбается лисица, почуявшая слабину в ограде курятника.

— Значит, если с Мойрой что-то случится… или дитя не увидит свет…

Отрик резко, по-змеиному подался вперед. Его взгляд, прежде спокойный, стал жёстким, как удар клинка.

— Нет.

Голос монаха обрел стальную мощь.

— Ребёнок должен родиться. Живым и здоровым.

Он сократил расстояние между ними до опасного минимума.

— Это единственное условие в нашем деле, которое не подлежит обсуждению. Нарушишь его — и сама пойдешь на корм воронам.

Элли не отвела глаз, приняв этот вызов с дерзостью истинной северянки.

— Понимаю, — коротко бросила она, вновь накидывая на голову тяжёлый капюшон. — Но если Хокон станет помехой на пути к этому рождению… или к тому, что будет после…