Книга Целительница из иного мира, страница 33 – Вивьен Ламур

Мое сердце пропустило удар. Он видел. Видел не просто знахарку, а ту самую, настоящую меня.

— Я.. — я сглотнула, не зная, что сказать. Отрицать? Подтверждать? Легенда о потере памяти застряла в горле комом.

— Не надо, — он мягко поднял руку, останавливая мои попытки что-либо придумать. — Не ищите оправданий. Я не требую ответа. Просто... — он сделал паузу, подбирая слова. — Просто наблюдать за этим – все равно что смотреть, как мастер точит клинок. Суть не в том, откуда он взял сталь. Суть в том, что в его руках она поет.

От этих слов по спине пробежали мурашки. Он не просто принял мою тайну. Он уважал ее. Он видел результат и восхищался им, отбросив предрассудки о происхождении.

После завтрака, проводив Артура к гувернеру, Эдмунд обратился ко мне:

— Пройдемся? В зимнем саду. Вы говорили, вам нужны свежие травы для мази Лорену. Его колени, должен признать, больше не скрипят. Благодаря вам.

Зимний сад стал нашим общим убежищем. Под высоким стеклянным куполом, среди шелеста листьев и влажного, густого аромата земли, исчезало все: и его титул, и мое прошлое. Я с корзинкой в руках перемещалась между грядками, срезая стебли розмарина и шалфея. Эдмунд шел рядом, его руки были заложены за спину.

— Вы вчера сказали одну вещь, — начал он, наблюдая за моими руками. — Что болезнь – это не кара, а.. сбой в системе тела. Как сломанная шестеренка в часовом механизме.

Утро в поместье начиналось с привычного уже ритма: обход Артура, чье здоровье крепло не по дням, а по часам, а затем визиты к челяди. Моя слава «целительницы» обернулась бесконечной очередью страждущих. У кого-то болели старые раны, у кого-то желудок, кого-то мучил ревматизм. Я лечила, советовала, готовила мази и отвары. Каждый успех был маленькой победой, но за спиной я все чаще ощущала тяжелые, недобрые взгляды.

Вернувшись после трудного случая – у плотника Томаса началось воспаление от занозы, которую пришлось вырезать, – я пересекала внутренний двор, направляясь к флигелю, где жила с Мартой. В руках я несла корзину с грязными бинтами, которые собиралась сжечь. Мысли были заняты тем, чтобы уговорить Томаса держать рану в чистоте, и я не сразу заметила высокую, сухую фигуру в черном, перекрывшую мне путь.

Пастор Лоренц. Его глаза, словно два раскаленных угля, пылали праведным гневом.

— Вот она, губительница душ! — его голос, тихий и шипящий, тем не менее разнесся по затихшему двору. Слуги, шедшие по своим делам, замерли, превратившись в слушающую аудиторию. — Смотрите на нее! Всем вам известна Анна, внучка Марты! Всем вам ведома жизнь ее: тихая, убогая, затравленная! Она и слова связать не могла, взгляд в землю опущенный, разум скудный! Все вы это видели!

Он сделал театральную паузу, давая его словам проникнуть в сознание слуг.

— И что же? Окунулась в реку, и будто бес в нее вселился! Откуда у нее, у босоногой полоумной девки, знания, коих нет у ученых мужей? Мастер Оливер десять лет в академии столичной постигал врачевание, труды великих лекарей штудировал! А она? Где ее дипломы? Где ее наставники? Нет у нее никакого образования, никакого права касаться плоти человеческой!

Он тыкал пальцем в мою сторону, его голос крепчал, набирая силу и убежденность.

— Силы, что ею руководят, не от Света! Не может простолюдинка, едва грамоте обученная, совершать то, что не под силу искушенному лекарю! Это обман! Дьявольская личина! Она лечит тела, да! Но какой ценой? Ценой ваших бессмертных душ! Она сеет семена гордыни, отвращает вас от веры в Промысел Божий и врачует не молитвой и смирением, а кощунственным ковырянием в плоти! Лорд ослеплен горем, он не видит, какую служительницу тьмы пригрел на груди! Но я-то вижу! И вы все должны видеть! — он обвел взглядом притихших слуг, и в его глазах горел фанатичный огонь. — Она не врач! Она – искусительница, явившаяся в обличье целительницы!