Книга Мой ласковый и нежный ... эльф, страница 47 – Елизавета Соболянская

Мысль не успела завершиться — Эллиас встал, протянул ей руку, а когда она ее приняла, решительно поставил перед собой, шепча на ухо:

— Боюсь, моя леди, от этих шпилек у вас разболелась голова! Готов помочь взамен на ответную услугу. Ледянники красивы, но тяжелы, словно хрусталь…

Маришка хватанула ртом воздух — к счастью, беззвучно, потому что длинные тонкие пальцы эльфа творили с ее больной головой чудеса. Шпильки словно сами вылетали из ее тяжелых локонов, венок плавно опустился на прикроватный столик… Ой, они уже стоят у кровати? Когда успели? А мужские пальцы — на удивление гладкие и мягкие — прошлись по коже головы, снимая напряжение:

— Вот так, леди, надеюсь, вам стало легче! Усиленно напрашиваюсь на ответную услугу!

Баронесса вздохнула и повернулась… к мужу. Эллиас стоял к ней спиной, и “ледяные” цветы тихонечко звенели в его косе. Марианна протянула руку и взяла кончик косы. Пальцы дрогнули, удивляясь упругости серебристых волос.

Она мягко потянула узел серебристой ленты, потом растянула его пальцами и аккуратно принялась разбирать сложное плетение, выбирая звенящие цветы. Они ложились в середину ее венка, и, бросив на композицию один только взгляд, Маришка постаралась сосредоточиться на волосах и ленте.

Мысленно она уговаривала себя, что ей давно не восемнадцать. Вот сейчас она расплетет косу и сядет на постель. А дальше? Корбет раздевал ее сам только в первый раз, когда она дрожала от ужаса, таращила глаза и даже слегка заикалась от переполненности впечатлений. Потом он предпочитал находить ее под простынями голой. Сразу ловил, усаживал сверху, сминал грудь…

Как поведет себя Эллиас? Попробует ее раздеть? Сначала разденется сам? Герцог часто лишь приспускал штаны, но пару раз, когда они делали большие остановки, он обнажался перед ней целиком, позволяя изучить свое тело, покрытое рубцами и шрамами.

За десять лет на полях сражений она видела мужчин разными. Мертвыми. Ранеными. Лежащими в лужах собственной крови или рвоты. Поначалу мир вставал на место, когда за ее спиной опускался край командирского шатра, но мир в шатре оказался фальшивкой. Спустя время ее почти тошнило от мужских тел, когда она запретила себе входить в палатку Корбета.

Потом она продолжала видеть полуобнаженных или даже голых мужчин — на отдыхе, у костров, в походных палатках и крестьянских избах. На постоялых дворах и у ручьев, в которых солдаты и офицеры торопились смыть грязь и кровь. Они не стеснялись ее присутствия — женщина на войне давно не редкость и не объект вздохов под луной. Это либо помощница, сестра милосердия, маркитантка, “полевая жена”, либо соратница, способная залепить файерболом в глаз врагу. Так что Марианна изучила мужские тела во всей красе, а эльфа она вообще мыла — и видела, какой он тощий и пугающе изможденный. Так почему ей так страшно поднять на него глаза сейчас?

Коса кончилась. Цветы грудой льда лежали на прикроватной тумбе, а Марианна кусала губы, не зная, что сказать или сделать.

Эллиас повернулся к ней, вынул из ослабевших пальцев ленту, аккуратно уложил кусок шелка поверх цветов и сказал:

— Мне очень приятно, леди, что вы приняли мой подарок. Эльфийские свадебные наряды имеют одну особенность… — он показал на ленту, завязанную сложным узлом на плече, и такую же ленту на своем. — Потяните, — попросил он, вкладывая Марианне в ладонь кончик своего украшения и не отпуская ее.