Книга Развод. (Не) вспоминай меня, страница 12 – Марина Ремарк

Я смотрела в его глаза. В них не было любви. Там был расчет. Холодный, бухгалтерский расчет.

*Ресурс.*

Он предлагал мне сделку. Своего сына в обмен на моё молчание.

— Вы ошиблись, Виктор Павлович, — сказала я, и мой голос не дрогнул ни на секунду. — Вы думали, что я — отработанный ресурс. Что меня можно списать и забыть.

Я сделала шаг назад, разрывая его личное пространство.

— Я не подпишу развод. И я не уйду из холдинга. Как законная супруга, я буду представлять интересы Артёма на экспертизе. И на Совете директоров.

Его лицо на мгновение исказилось. Маска спокойствия дала трещину.

— Ты не посмеешь, — прошипел он. — Ты уничтожишь его.

— Нет. Я уничтожу вашу схему по «Речному».

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя на спине его тяжелый, ненавидящий взгляд. В сумке завибрировал телефон. Сообщение от Ирины: «Совет директоров назначен на двадцать четвертое. У нас меньше месяца».

Я остановилась у дверей. Впереди была война. Настоящая, без правил.

Я знала, что Артём в палате сейчас смотрит в потолок, пытаясь собрать себя из осколков. Он не знал, что его отец только что приговорил его к гражданской смерти.

Я достала телефон и набрала номер Ирины.

— Ира, поднимай все документы по «Стройинвест-Прайм». И найди мне лучшего независимого психиатра в Москве. Мы не просто будем защищаться.

Я посмотрела на свое отражение в стеклянных дверях. Прежней Веры больше не было. На её месте стоял финдиректор, который больше не верил в любовь, но очень хорошо помнил, как выставлять счета.

— Мы переходим в наступление, — сказала я в трубку. — Завтра утром я вхожу в офис. Как исполняющая обязанности. И пусть попробуют меня остановить.

Глава 7

Глава 7

Я не ответила. Не смогла.

Его пальцы жгли мою кожу сквозь тонкую ткань рукава. Хватка была слабой, почти жалкой, но я стояла как приклеенная к полу палаты. Я смотрела в его глаза — сейчас огромные, тёмные, полные искреннего, невыносимого ужаса. Он хотел знать. Он действительно хотел, чтобы я вывалила перед ним всё это гноище. Измену. Алису. Его ледяной голос.

Но правда ударила меня в виски раньше, возвращая зрение. Я осторожно, по одному пальцу, разжала его руку. Моя ладонь была холодной. Его — слишком горячей.

— Тебе нужно поспать, Артём, — сказала я. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно для женщины, которая минуту назад была готова разрыдаться. — Марк сказал, что нагрузки должны быть дозированными.

— Вера…

Я не обернулась. Я уже шла к двери, чеканя шаг. Каблуки впивались в пол.

Тактическое отстранение.

Я выполнила его безупречно. Нас учили этому на тренингах для топ-менеджеров: если ситуация выходит из-под контроля, стань льдом. Замёрзни.

В коридоре я прислонилась спиной к стене. Воздух в больнице был тяжёлым, пропитанным хлоркой и чужой надеждой. Я закрыла глаза. Перед ними всё ещё стояло лицо Артёма — того, прежнего Артёма, который любил меня в нашей однушке на Профсоюзной.

Но я помнила другого. Того, кто застёгивал запонки и списывал меня со счетов.

Я не имела права на жалость. Жалость в этой семье всегда была предвестником капитуляции. А у меня в сумке лежал график выплат, который не сходился.

* * *

Ночная Москва была похожа на микросхему. Огни фар, неоновые вывески, холодный блеск стекла. Я вела машину по набережной, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлый, холодный ком.