Книга Развод. (Не) вспоминай меня, страница 15 – Марина Ремарк

Я больше не была ресурсом. Я была целью. И если они хотели войны, они её получат.

Я открыла новую вкладку.

— Посчитаем, Виктор Павлович, — прошептала я в пустоту кабинета. — Считать я умею как никто другой.

Глава 8

Глава 8

Свет в больничном коридоре всегда казался мне слишком белым. Слишком честным. Он не оставлял места для теней, в которых можно было бы спрятать синяки под глазами или дрожь в пальцах.

Я приехала в больницу в начале девятого. Глаза пекло, словно в них насыпали битого стекла. Ночь в офисе, проведённая над отчётами и договорами, осталась в теле тяжёлым, тягучим свинцом. Сумка с ноутбуком оттягивала плечо, напоминая о визе. О моей подписи. О капкане, который Виктор Павлович захлопнул тихим «спокойной ночи».

Я шла к лифтам, глядя в пол. Плитка была чистой. До тошноты.

— Вера Николаевна?

Я замерла. Этот голос я узнала бы из тысячи. Высокий, чистый, тщательно откалиброванный под образ идеальной помощницы. Или идеальной любовницы.

Алиса стояла у лифтов. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки бизнес-глянца. Тонкое бежевое пальто, ни одной складки. Волосы — волосок к волоску, тяжёлый шёлк, перехваченный дорогой заколкой. В руках она держала ту самую папку с логотипом «Астахов-Групп».

Я посмотрела на неё. Потом на свои руки. Ногти сами впились в ладони. Больно. Хорошо.

— Алиса Юрьевна, — я выпрямила спину. Голос прозвучал ровно. Почти ледяным. — Вы рано. Режим посещения начинается позже.

Она улыбнулась. Уголки её губ едва дрогнули — профессиональное сочувствие, за которым скрывалась острая, как бритва, уверенность.

— Виктор Павлович попросил привезти документы. Артёму Викторовичу нужно войти в курс дел по «Речному». Дедлайны не ждут, вы же знаете.

Я знала. Я знала об этих дедлайнах больше, чем хотела бы.

— Виктор Павлович попросил, — повторила я. — Как удобно.

Я сделала шаг к ней. Алиса не отступила, но я заметила, как она крепче сжала папку. Пальцы в тонких кожаных перчатках напряглись. Она боялась меня? Нет. Она боялась того, что я знала.

— Вы ведь понимаете, Алиса, что Артём ничего не помнит? — я понизила голос. — Он не помнит «Речной». Он не помнит холдинг. И он совершенно не помнит вас.

Её лицо на мгновение стало неподвижным. Маска дала трещину.

— Это временно, — отрезала она. — Память вернётся.

— А когда вернётся, что он увидит? — я шагнула ещё ближе, почти вплотную. От неё пахло ванилью и цветами. — Он увидит приказ о вашем переводе. Тот самый, который Виктор Павлович подписал за полгода до того, как вы оказались в постели моего мужа.

Алиса побледнела. Бежевое пальто больше не казалось ей бронёй.

— Вы ничего не докажете, — прошипела она.

— Мне не нужно доказывать. Мне достаточно того, что это знаю я. И скоро узнает совет директоров.

Хорошо. Значит, играем по-крупному.

Я смотрела ей прямо в глаза. Я искала в них торжество, но нашла только страх. Настоящий, животный страх человека, который понял, что его собираются принести в жертву.

— Думаете, я одна всё это придумала? — вдруг выдохнула она. Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их остановить. — Думаете, это была моя идея — лезть в вашу семью?

Она осеклась. Резко, словно наткнулась на невидимую стену.

— Что вы сказали? — я потянулась к ней, но лифт звякнул, открывая двери.