Книга На границе света, страница 116 – Керстин Гир

«Как только избавлюсь от Лассе, обязательно ей напишу».

Когда я снова вышел в коридор, настроение моё немного улучшилось, хотя Лассе по-прежнему жался к стене и крепко держался за вешалку. Взгляд у него был при этом как у раненого оленёнка. Папа исчез в кухне.

— Может, пойдём в твою комнату? – попросил Лассе.

— Ну, давай. – Я так хотел поскорее растянуться на кровати и расслабить уставшие мышцы. – Но только если отключишь этот взгляд маленького Бемби, идёт?

Лассе зыркнул на меня ещё более испуганно, и я тяжело вздохнул. Кто этот незнакомый парень и куда подевался мой лучший друг? Мой развесёлый дружище-паркурщик, который невпопад и в любой ситуации спешил ввернуть грязную шуточку и как-то воткнул себе в ноздри картошку фри, только чтобы меня повеселить. Последний раз я видел слёзы на его глазах, когда у него умерла морская свинка. Лассе тогда было девять лет.

В реанимации его ещё можно было понять, но почему он до сих пор такой плакса? Ведь никакой причины для грусти на самом деле не было! Я ведь уже отлично передвигался и скоро совсем приду в себя. Ну более или менее. Сейчас меня немного шатало, и я обрадовался, что можно опереться плечом о стену. Кряхтя, я поднялся на второй этаж. Всё, чего мне хотелось, – это исчезнуть в своей комнате и отдохнуть от всего, что со мной случилось за последние несколько часов. И написать Матильде.

К сожалению, Лассе прилип намертво.

— Сегодня на пешеходном переходе я заметил женщину с синими волосами и решил идти следом за ней. Когда же я её нагнал, оказалось, что это мужчина. – Лассе вздохнул. – Если только доберусь до этой Ким, быстро вытрясу из неё, что с тобой случилось в ту ночь и как она в этом замешана.

«Ага, Лассе будет кого-то там трясти. Так я и поверил».

— А если она скажет, что в ту ночь мы повздорили с волшебными охотниками и за нами гнались волки и огромные магические птицы, ты ей поверишь? – Лассе неуверенно поднял на меня взгляд. – Вот то-то и оно.

Я проковылял мимо него в свою комнату и завалился на кровать. Лассе закрыл за собой дверь и несколько раз шумно вздохнул:

— Знаешь… я очень беспокоюсь за тебя, когда слышу такие странные вещи, поэтому я и рассказал тогда твоей маме о надгробных плитах… Почему у тебя на полу оливковое дерево?

Нытьё Лассе страшно меня раздражало, и я ничего не мог с собой поделать.

— Потому что, если я выставлю его на подоконник, феи подумают, что я выпил Ангелику, – сказал я и закрыл глаза. – Ну, давай уже, Лассе, о чём ты там собирался со мной так срочно поговорить?

Пока я снова услышал голос Лассе, прошло несколько секунд, за которые я почти провалился в сон.

— Госпожа Рас-Корак считает, что я должен проработать своё чувство вины. То есть она говорит, что я не в ответе за то, что ты переживаешь. Поэтому я хотел…

— Только не это! – Я резко сел на кровати. – Ты что, ходишь к Раскоряке добровольно?

— Пока мы договорились на три встречи. Попробуем, как пойдёт. – Лассе прислонился спиной к двери и вдруг посмотрел на меня уже чуточку смелее. – В пятницу я был у неё первый раз. И почувствовал, что мне становится легче. После твоей аварии я так страдал.

«М-да, не он один».

— Папа с мамой очень за тебя переживали.

Я удивлённо поднял бровь:

— Что-то я не догоняю: ты ходишь к моей психотётке, и она выжимает из тебя информацию обо мне? («Это проясняет некоторые высказывания Раскоряки во время нашей прошлой провальной встречи. Так я и знал, что она каким-то образом за мной шпионит».)