Книга Раб и меч, страница 93 – Сэм Альфсен

Энки нахмурился. Он не ожидал, что Нуска выступит против него, ведь…

«Ты ведь натравил утукку на Леми, чтобы с меня сняли обвинения. Ты хотел сделать из меня должника и в который раз продемонстрировать свою силу, власть и неприкосновенность. Ведь именно это ты считаешь наилучшими качествами».

— Почему же виновника должен искать я, сурии Нуска? Разве это не дело стражи, суда? Почему я должен оправдываться, когда ничего не сделал?

— Где же вы были в момент покушения? Что делали? Почему ваш корабль прибыл ночью, а затем сразу же отплыл обратно? Почему никто не знал о вашем присутствии в Скидане? Объяснитесь, господин, – с усмешкой расспрашивал Нуска. – Разве пристало морскому божеству действовать в тени и скрывать своё присутствие? По мне, так это повадки вора или убийцы.

Энки злился. Это было заметно по венам, выступившим у него на шее, по плотно сжатым челюстям и напряжённым скулам. Внезапно он обнажил оружие – трезубец – и взмахнул им.

Стража тут же пришла в движение и окружила Энки, однако его это только позабавило. Он воскликнул:

— Не слушайте речи этого лекаря! Взгляните в глаза правде!

Мощный поток водяной дэ ударил в потолок. Воздух сделался таким влажным и тягучим, будто бы стал водой. А затем с потолка с грохотом свалилась необъятных размеров змея. Точнее – утукку. Огромная морская тварь скрутилась кольцом и сломала пару десятков стульев, а затем, подняв голову к потолку, зашипела. Это чудовище головой достигало потолков фасидского дворца.

— Лекарь Нуска, а теперь скажите: разве наследник Леми не был укушен маленькой змейкой? А то мне кажется, что мой утукку, если бы попытался его укусить, то просто-напросто проглотил бы.

Однако в творившееся безобразие наконец вмешалась Кариви. Она поднялась с места и взмахнула копьём – змей, зашипев, стал покрываться коркой льда.

— Подсудимый Энки, я попрошу вас воздержаться от использования особых навыков в зале суда. Вы чуть не навредили присутствующим. Если вы сейчас же не уберёте отсюда эту тварь, то будете закованы в лёд.

Энки выглядел обиженным. Его брови взметнулись вверх, глаза округлились. Полным сожаления голосом он отвечал:

— Я приношу свои извинения, главная сурии Кариви. Но я должен был отстоять свою честь. Я не столь мелочен, чтобы использовать маленьких змеек для сведения счётов. Как видите, у меня достаточно сил, чтобы выступить открыто. Так зачем мне прибегать к подлым приёмам? Я ведь морское божество, мне повинуются вода и море. Без парусов и ветра я пересекал Глухое море. Кто из присутствующих способен помериться со мной силами или ответить мне?

Нуска нахмурился. Происходящее принимало не самый лучший оборот. Фасидцы были вдумчивы, мудры, а в какой-то степени даже трусливы. Они бы лучше отпустили зазнавшегося Энки домой, чем позволили его змее сожрать всех присутствующих в зале.

Как Нуска и думал, тут же послышались перепуганные вопли фасидцев, которые теперь были рады тому, что их костюмы насквозь мокрые; никто бы не заметил, если бы они от страха обмочились, увидев тридцатиметровую змеюку.

— Мне кажется, Энки не имеет к этому никакого отношения…

— Верно! Он предоставил доказательства!

— Эта змея совсем не похожа на ту, что укусила Леми! Я сам осматривал его рану – там были следы от маленьких клыков!