Книга Раб и меч, страница 139 – Сэм Альфсен

Нуске казалось, что каждый мускул его лица покрылся коркой льда и промёрз до кости. Он побледнел. Руки сначала сковали конвульсии, но затем и они успокоились. И с этой секунды выражение лица лекаря не менялось. Склонившись ниже, он тихо сказал эрду на ухо:

— Раз вы так сильно жаждете любви… Кто я такой, чтобы отказать самому эрду Скидана?

На лице эрда на секунду мелькнул страх. Он приложил больше усилий, чтобы выбраться, но Нуска этого даже не почувствовал. Син давно был слишком слаб физически из-за того, что голодал и не спал. Он был великим сурии, но лишь когда дело касалось управления тёмной дэ. Однако если он применит свою магию к Нуске… то и убить может.

Нуска перехватил запястья Сина и приковал их к полу. А затем одним движением руки высвободил своё оружие дэ и сковал эрда по рукам и ногам.

Буквально сегодня Нуска послал духов и судьбу на reh’z, вознамерившись взять всё в свои руки и исправить. Но у него безжалостно отобрали контроль, как мяч во время игры. И Нуска смотрел на свои опустевшие руки, переводил взгляд на меч и желал вернуть его во что бы то ни стало.

Син. Он не посмеет. Не посмеет перечеркнуть своей тупостью всё, что Нуска сделал. Всё, что он делал для эрда каждый день с момента их встречи.

Так нельзя. Так просто нельзя! Проклятье, в отличие от духов, материально. Оно уничтожает тело изнутри. Дэ бунтует и выходит из-под контроля, бьёт сурии в голову, лишая его способности мыслить.

Син… не может быть эрдом. Сина… нельзя излечить.

И лишь потому, что в какой-то день Син вдруг решил, что ненавидит себя и заслуживает смерти.

ТОЛЬКО! ПО ЭТОЙ! REHZ’AL ПРИЧИНЕ!

Не из-за дракона, войны, болезни, нет, НЕТ, НЕТ!

Злость, которую испытывал Нуска, невозможно было описать словами. Но выплеснуть – запросто, как и вернуть утерянный над жизнью и судьбой контроль.

— Почему вы врёте? Почему вы постоянно отсылаете меня прочь?

Нуска часто дышал, его руки потянулись к шее эрда… однако Нуске сразу прилетело локтем по челюсти.

Эрд рывком сел. Даже будучи связанным, он сидел, осклабившись, и готовился дать отпор.

— Нуска, прекрати. Ты не понимаешь, что ты делаешь? Разве это не?..

— Что, Син? Скажите, что это, – Нуска, вновь улыбнувшись, приблизился. – Нападение? Будь я в вашем положении, то всё было бы в порядке, не так ли? Вам нравилось издеваться над маленьким мальчиком, чью семью вы убили? У меня никого не было, кроме вас. Вы – единственный, кто подал мне руку, когда я валялся на дне. Я привязался к вам. Вы были для меня больше чем отец или учитель, вы были для меня всем. Но что потом?

Нуска сощурился. Глаза двух сурии светились в ночи.

Скрипя зубами, Нуска продолжил:

— Вы отослали меня прочь. Ваша ошибка была не в том, что вы совершили когда-то. Ваша ошибка в том, что вы обогрели меня, привели домой, позволили переночевать, как уличной собаке, а затем вышвырнули обратно. Вам не должно быть стыдно… за это, – Нуска резко сдавил шею эрда руками. Услышав тяжёлый вздох, лекарь довольно улыбнулся и продолжил: – Вам должно быть стыдно за то, что вы – трус.

— Да, это так, но то, что ты делаешь, это не…

Голос эрда прервался. Его связанные в локтях руки вцепились в белоснежные волосы, а сам он часто глотал ртом воздух. Лишь когда Син стал терять сознание… Нуска остановился. Уставший и измученный ссорой эрд потерял сознание, так что лекарю ничего не оставалось, как уложить его на кровать.