Книга Раб и меч, страница 138 – Сэм Альфсен

— Tha`re. Разве эрд не должен желать процветания своей стране? Раз вы молчите, то моё предположение неверно? Вы поэтому так не хотите говорить? Что такое страшное вы не желаете озвучить?

Син молчал. Нуска мерил комнату шагами, сцепив за спиной руки и царапая их ногтями. Он продолжал давить:

— Чего же вы хотите? Быть великим правителем, которому никто не указ? Чтобы люди падали эрду в ноги, только заслышав его шаги?

Син, дождавшись, пока последняя свеча потухнет, а огонёк мягко опустится в жидкий воск, наконец тихо ответил:

— Всю жизнь меня разрывало самое низменное для такого отродья, как я, желание. Желание, которому я никогда не позволю исполниться, ведь никогда не смогу этого заслужить.

Нуска рывком развернулся. Вновь придавив эрда к стене, он даже использовал давление своей дэ, прежде чем спросить:

— Что же такое ужасное вы хотите? Отвечайте.

— Я… Всю жизнь я просто хотел, чтобы меня любили.

Нуска бы никогда не поверил в эти слова, ни при каких обстоятельствах, если бы не увидел, как глаза эрда в одну секунду стали влажными. Он не смотрел на Нуску, он и вовсе закрыл глаза. Не так, будто бы ожидал удара, а словно его уже ударили.

Конечно, Син не мог позволить себе заплакать. Однако это признание так сильно его ранило, что реакция последовала сама собой.

Однако Нуска не испытал какого-то искреннего сострадания. Ведь теперь он всё отчётливо понимал. И предсказание, невольно высказанное служителем храма, и все те несчастья, что преследовали его с того дня, как они встретились в землях лесного племени. Поэтому Нуска, не переставая усмехаться, приблизился, накрыв руку эрда своей.

— Что же делать окружающим людям, Син, если вы готовы на всё, чтобы вас не любили? Если вы просто не позволяете себя любить? Если вы сами себя ненавидите и превращаете в бездну жизнь каждого, кому вы дороги?

— Я не заслужил этого, – он отдёрнул руку.

— Не вам решать, заслужили или нет!

Нуска никогда не думал, что сможет сделать что-то подобное. Но он был в неописуемом бешенстве. Столько лет! Столько лет он добивался расположения Сина. Столько лет он делал всё, чтобы быть полезным ему и Скидану. Он закончил vae`al школу, он принимал участие в войне, tha`re, он выбрался живым из многих reh`zal схваток, он три долгих года пробыл в рабстве в чужой vevih`al стране, чтобы вернуться и узнать…

Нуска пнул стол, отшвырнув тот к стене, а затем повалил эрда на пол. Когда Син попытался отпихнуть его, то лекарь вцепился зубами в его руку, прокусив ладонь до крови. И зрачки, и белки глаз лекаря были красными, когда он, сплюнув кровь эрду прямо в лицо, сказал:

— Вы. Вы никогда не признавались в том, что прокляты. Никому. Вы не имеете права руководить страной. Вы не имеете никакого права быть… – Нуска сглотнул и чуть не зарычал по-звериному. Он давил на плечи эрда, перехватывал его руки, не позволяя нанести себе удар. Собравшись с силами, он выдавил: – Как… кто… Почему вы прокляты?!

Син сглотнул, закусив губы. Нуска видел эрда разбитым совсем недавно и теперь – снова.

— Я.

Нуска почувствовал, как внутри что-то рухнуло. Как его руки и вся голова онемели, а уши заложило. Он переспросил:

— Вы?

— Это я себя проклял. У такого чудовища, как я, должен быть соответствующий особый навык. Я могу проклясть, низвергнуть в бездну отчаянья, лишить счастья, любви, благодати, семьи, жизни любого, кого возненавижу. Но какова судьба, – Син рассмеялся сквозь слёзы. – Какова судьба! Единственный, кого я искренне ненавижу, – это я! Только я! И никто больше! Я бы закончил войну в считаные секунды, наложив проклятье на Тиаму, но я не способен ненавидеть никого, кроме единственного отвратительного существа на свете! И при этом я смею желать, чтобы меня любили! Разве есть на свете кто-то более ничтожный, отвратительный и жалкий, чем эрд Скидана?